Но я не могла бросить ребят. Я не знала, как они, живы ли? Смогли ли спастись Джеспер и Уайлен? Выбрался ли Каз из западни живым? Откуда городская стража вообще узнала, где мы? И что с Жюли и Томасом, с которыми мы должны были встретиться?
Ладонью я нащупала крупный осколок и сжала вокруг него пальцы. Если я хочу получить ответы на свои вопросы, то должна выжить. Любой ценой.
Меня вздернули на ноги. Взгляд парня со сломанным носом не предвещал ничего хорошего.
— Курт, дай ее мне! — прохрипел парень, которому я ранее врезала между ног.
Державший меня парень послушно перекинул меня своему другу, словно вещь. Впрочем, именно так я себя и чувствовала. При каждом движении тело пронзала острая боль, осколки глубже вонзились в кожу. Мир развалился на части. Я больше не могла полагаться на глаза.
Мелкий не стал ловить меня. Он дождался когда я врежусь в его грудь, навалюсь на него. Это сыграло мне на руку. Как в череде следующих друг за другом картинок, я увидела, как злость и похоть покидает его лицо, замещаясь недоумением. Он опустил глаза и посмотрел на свой живот, где на жилете сначала ничего не было, а затем возникло красное пятно. Наверное, я задела важный орган, потому что крови было куда больше, чем я думала. Парень грохнулся на колени, а затем безвольно распластался на полу с торчащим из живота осколком зеркала.
Воцарилась тишина. В груди глухо стучало сердце, и ему вторила пульсация в голове и всем теле. Я не могла оторвать взгляд от тела. Я убила человека. И я все еще жива.
Рев за моей спиной напомнил мне, что это временно. Я рванула к двери, молясь святым о чуде, но сознание грозилось покинуть меня. Я запнулась, и в тот же миг Курт настиг меня. Он развернул меня к себе лицом, пальцы стиснули мою шею. В глазах потемнело. «Это конец,» — пронеслось у меня в голове.
Должно быть, я умерла. Умерла и попала на небеса, иначе как объяснить голос Жюли, доносящийся словно в дали?
— Прочь с дороги, немедленно! Я не намерена повторять дважды!
Где-то рядом распахнулась дверь. Меня обдал поток воздуха, и хватка на горле исчезла. Я упала на колени, а когда распахнула глаза, увидела застывшую в дверях Жюли. Она была такой же, как и год назад, когда я уезжала от нее — и в то же время, она была совершенно другой. Родные, широко распахнутые от ужаса глаза, осанка и атласное платье с длинными рукавами от моей прежней Джулии, а также короткие, до плеч волосы, непривычно взъерошенные, и невиданная жестокость на лице, когда она перевела взгляд туда, где судя по звукам, кто-то избивал Курта.
— Джей? Джей, ты меня слышишь? — она опустилась на колени рядом со мной и аккуратно взяла мое лицо в свои ладони.
— У меня проблема с глазами, а не ушами, — пробормотала я, все еще не веря тому, что вижу.
Джулия всхлипнула, и нить, удерживающая меня, порвалась. А обхватила ее, стискивая в объятиях, не обращая внимание на пронзившую меня боль и на тот факт, что я пачкаю ее собственной кровью.
— Ты вся в порезах, — голос Жюли дрожал. Она была на грани того, чтобы разрыдаться. Она прочистила горло, пытаясь взять себя в руки. — Нужно увести тебя отсюда. Томми!
Сильные руки брата подхватили меня под коленками и придерживали за спину. Я ощущала, как часто поднимается и опускается его грудная клетка. Он понес меня к выходу из комнаты, где лежало неподвижное тело и избитый, но все еще живой, Курт. Жюли выскользнула из комнаты вслед за нами.
— Как вы меня нашли?
Я увидела до того, как мне ответили. Стражники не просто освободили проход в комнату, получив приказ от Джулии. У них не было выбора. Они стояли поодаль, оружие на полу, и знакомый мне парень с лисьим лицом держал их на прицеле.
— Штурмход! — выдохнула я. Он оглянулся на меня и, как мне показалось, подмигнул мне.
***
Пока мы ехали в экипаже к отелю, Жюли рассказывала мне краткую версию произошедшего.
Когда я не пришла в назначенное время, Жюли и Томас заволновались и пошли в сторону таверны. Обнаружили городскую стражу, обыскивающие дома, подслушали историю одного стражника, которых хвастался, что поймал пособницу Бреккера и передал ее Эрику, и поняли, что я влипла. К счастью, их нашел Штумхонд — который и привез Жюли в Кеттердам несколькими днями ранее. А дальше — метод исключения.
— Тебя не могли увести далеко. Нужно было лишь понять, где именно тебя удерживают, — сказала Жюли, перебирая пальцами мои волосы.
— Что-нибудь известно про остальных?
Ответом было молчание.
Когда мы вчетвером замерли у белых двойных дверей, я едва успела постучать, как дверь распахнулась.
— Джей! — Уайлен стиснул меня в объятиях, и я взвыла от боли.
— Святые, что с тобой произошло? — возникшая рядом Нина взяла меня за ладонь и перевернула ее. Я с трудом вспомнила, что еще несколько часом Женя залечила порез, полученный после лезания по крышам. Сейчас порез был глубже и значительно длиннее.
Я осмотрела комнату, считая присутствующих. Здесь были все, кто не пошел на встречу и оставался в отеле. Уайлен отпустил меня, но не отошел. Джеспер маячил за его спиной. Здесь были все, кроме одного.
— Где Каз?
Уайлен и Нина переглянулись. Внутри все похолодело.
— Что?
— Когда ты видела его в последний раз?
— После того, как мы разделились. Мы попали в западню. Каз отвлек внимание и приказ мне бежать. Я убежала. Что с ним?
Инеж шагнула вперед.
— Он арестован. Его обвиняют в похищении Уайлена Ван Эка.
========== Глава 21. If you can’t do good, better do bad well ==========
Я сидела на диване и наблюдала, как Жюли и Нина обрабатывают мои раны.
Арестован.
И в этом моя вина. Я могла остаться. Могла помочь. Отвлечь стражников. А может, я бы просто погибла, и к обвинением добавилось бы непреднамеренное убийство.
— Его удерживают в одиночной камере. Он не признал свою вину и вообще ничего не говорил, — Инеж сидела на столике и разрезала полотенце на повязки. Ее предплечья тоже были перевязаны, но раны уже не кровоточили, — Пекка Роллинс и Ван Эк настаивали на встрече с ним, но не смогли получить разрешение. Мне не удалось выяснить, с чем это связано, но судья настаивал на его полной изоляции. Если Каз не заговорит, через два дня состоится слушание по его делу.
— Мой отец и Роллинс наверняка хотят узнать, где прячется Кювей, — Уайлен протянул мне чашку чая. Нина перехватила ее и поставила ее рядом со мной, взглядом давая понять, что двигаться мне пока нельзя. — И раз они не могут устроить встречу, то сделают все возможное, чтобы Каз не мог сбежать до слушания.
Мне было неуютно от того, что все вокруг заботятся обо мне. Когда ранили Инеж, мы волновались о ней, и Нина перевязала ее раны, но никто не носился с ней, словно она была хрустальной. Когда избили Каза, он едва мог передвигаться, и хотя ему предложили отдохнуть, никто не опекал его. Мои раны были не такие серьезные, как их, но именно меня окружили невероятной заботой.
«Потому что я не такая, как они, и они прекрасно это знают,» — подумала я. Меня не впечатывали в стены, не резали и не душили до того, как я приехала в Кеттердам. Сегодня я впервые убила человека. В их глазах — глазах убийц, мошенников и воров — я была невинной овечкой, идеальной жертвой. Они оберегали меня, потому что считали, что я не могу за себя постоять. И, возможно, они были правы.
Я представила Каза в маленькой камере, за решеткой. Сковали ли ему руки? Или связали их обычной веревкой? Замки не могли удержать человека, который похитил человека из центра Ледового дворца, но Уайлер был прав: его отец и Пекка слишком хорошо знают, на что способен Бреккер, и не дадут ему так легко выбраться из этой передряги.