— Господин Ганн, я хочу подать в суд на господина Роллинса, как главаря банды, и Эрика Майера, как руководителя действий, за причинение мне тяжких телесных повреждений.
Роджер Ганн склонил голову набок.
— Какого рода телесные повреждения?
Я стянула перчатки, передав их Андерсону, и закатала рукава пальто. Затем подняла руки, исполосованные тонкими рванными линиями, тянувшиеся от пальцев и исчезающие под одеждой. Из помещения словно вытянули весь воздух. Я чувствовала на себе пристальный взгляд Каза.
— От чего они? — тихо спросил Ганн.
— Осколки, — ответила я, опуская рукава и снова натягивая перчатки. — Меня швырнули на зеркало. Я упала прямо на осколки.
Андерсон жестом фокусника извлек из кармана еще одну бумагу и передал ее Ганну. Тот внимательно ее изучил.
— Это — чистосердечное признание господина О’Нила в том, что он и его напарник, господин Райан, нанесли моей клиентке тяжкие телесные повреждения. Также он сообщает, что действовал по приказу господина Майера.
Роджер Ганн долго думал. Я видела блеск ненависти в его глазах, когда он посмотрел на Эрика, и боль, когда он перевел взгляд на меня.
Инеж разузнала, что у него есть дочь, всего на пару лет младше меня. Она попала в беду, доверившись не тем людям, а когда отец узнал об этом, было уже поздно. Она даже не состояла в банде, просто оказалась не в том месте, не в то время.
Видел ли он во мне свою дочь? Изначально мы хотели сыграть на его отцовских чувствах, но теперь мне было немного стыдно.
— Миссис Ритвельд, — в этот раз мне всё-таки пришлось поднапрячься, чтобы не вздрогнуть от чужой фамилии. — Я сделаю все возможное, чтобы они понесли соответствующее наказание. Вас могут вызвать в суд для дачи показаний, но сейчас вы с мужем свободны.
Роджер Ганн подал знак стражникам. Они открыли решетку, один из них снял кандалы с Каза, после чего отступил, освобождая место. Бреккер неуклюже поднялся, то ли из-за больной ноги, то ли из-за долгого сидения на одном месте без возможности подвигаться.
Мне следовало дождаться, когда он выйдет из камеры, но он поднял на меня свои темные глаза, и внутри меня что-то сломалось. Я рванула к нему, обхватила за шею и буквально повисла на нем. Я должна была изображать из себя образованную жену, но мне даже не пришлось играть. В голове звучало: «Живой, живой, живой!» Голосок в дальней части сознания напомнил мне, что Бреккер зарежет меня за нарушение его личных границ, но мне было все равно. Пусть он режет, стреляет, бьёт — главное, что он вернулся к нам.
Что-то теплое коснулось моей спины. Мгновение спустя я поняла, что он неловко обнимает меня за талию. Я крепче его стиснула, не только из-за переполнявших меня чувств, но и чтобы подготовить к следующему шагу. Я ощущала на себе полный гнева взгляд Пекки Роллинса и Эрика Майера. Ганн уже был на нашей стороне, но лучше не давать ему причин для сомнения.
-Позже можешь убить меня, — прошептала я на ухо Бреккеру, прежде чем немного отстранился и взглянуть ему в глаза. В них читалось подозрение и неодобрение. Это меня, конечно, немного припугнуло, но не остановило.
Произнеся короткую мысленную молитву всем известным мне святым, я встала на цыпочки и прижалась к его губам. Он вздрогнул, но к счастью не отшатнулся от меня, провалив весь план.
Сзади смущённо кашлянули. Я опустилась обратно на пятки и расцепила руки. Мне даже не пришлось делать вид, что мне неловко — от переполнявшего меня чувства, которому я не хотела давать название, мои щеки покрылись румянцем.
Пришлось подписать еще пару бумаг, прежде чем мы наконец вышли из здания суда. Андерсон помог мне забраться в повозку и даже рискнул предложить помощь Казу, но на свежем воздухе Бреккеру стало заметно лучше, и он ответил адвокату своим фирменным выражением лица «подойди — убью».
Когда мы выехали из финансового района, Андерсон постучал по крыше повозки, и мы остановились.
— Спасибо за помощь, — искренне поблагодарила я его.
— Не за что. Всегда рад помочь юной мисс Джулии и ее друзьям.
Затем он вышел, и дальше мы ехали с Казом вдвоем.
— Прежде чем ты спросишь, в своем ли я уме доверять человеку, который работает на семью Орловых и может быть в сговоре с Анной: Инеж его проверила, — поспешно сказала я, когда Каз перестал пялиться в окно, словно не видел ничего прекраснее пестрых домов удовольствий Восточной Бочки, и посмотрел на меня. Иногда я жалела, что у него такие темные глаза. Мне хотелось узнать, что творится у него в голове. Злится ли он из-за того, что я раскрыла его фамилию, и за поцелуй? Радуется, что оказался на свободе? А может, испытывает большую гордость, что его команда смогла провернуть операцию по его изволению из тюрьмы без его участия?
Каз откинулся на обитую бархатом спинку повозки. Его потрескавшиеся губы изогнулись в ухмылке.
— На самом деле, я хотел узнать, откуда у тебя такие деньги для выплаты моего залога. Ты получила доступ к моим счетам, но у меня не было такой суммы.
Я довольно улыбнулась и порезала, чтобы усесться поудобнее. Мне не хотелось пропустить ни единого микровыражения на лице Каза, когда он услышит эту новость.
— Скажем так: Ван Эк решил пустить деньги на благотворительность.
Комментарий к Глава 22. J as Jordan
Спасибо за ваши теплые слова! Прошу прощения, что главы выходят так медленно, но у меня приближается летняя сессия, и как бы мне не хотелось поскорее поделиться с вами окончанием истории Джей, времени и сил все-таки не хватает
========== Глава 23. J as Julia ==========
Тремя днями ранее.
— У нас ничего не выйдет.
Жюли закатила глаза и поправила шелковый плащ, чтобы он не съезжал. Не смотря на броский оранжевый цвет, который упорно ассоциировался у меня с морковкой к обеду, я должна была признать, что подруга выглядела превосходно. Святые, это вообще законно — выглядеть так привлекательно даже в дешевом маскарадном костюме?
— Это твой план, — напомнила она мне. — Хочешь сказать, ты специально придумала план, который приведет нас к провалу?
— Я сказала, что могли бы обдурить Ван Эка. Я не имела в виду, что ты должна для этого переодеться сулийским предсказателем и залезть в хорошо охраняемый дом.
— Что тебя беспокоит?
Я отвела взгляд. Мы так давно не виделись, и мысль о том, что если план рухнет — если мой план рухнет — то я могу потерять ее навсегда, пугала меня.
— Джей. Джей, посмотри на меня, — я нехотя подняла на нее глаза. Смотреть на нее было физически больно, словно передо мной не подруга детства, а звезда, спустившаяся с неба. — Я тебе не рассказывала, как я получила работу в таверне?
Хотя мне очень хотелось ляпнуть, что она вообще ничего мне толком не рассказывала, мне хватило ума прикусить язык. Я помотала головой.
— Нет.
— Тогда слушай. Когда я только приехала в город, я ужасно переживала. Мне все время казалось, что я сильно выделяюсь на фоне других. Ты же знаешь, я всегда ненавидела свою жизнь, состоявшую сплошь из частных репетиторов, примерок одежды и посещения приемов. Что она мне дала? Чему научила? В первые дни я была как рыба в воде, не знала, как себя вести, как говорить. Что бы я не делала, на меня смотрели, как на чужую, — Жюли внезапно рассмеялась, какой-то только ей известной шутке. — А однажды я увидела объявление, что в таверну требуется музыкант. Я решила: это мой шанс! Что что, а играть на музыкальных инструментах я умею. Итак, и пришла вечером, как раз в час пик. За одним столиком громко спорили, за другим и вовсе были на грани драки. Клиентов обслуживала женщина лет сорока — позже я узнала, что она жена владельца, и что на самом деле это она всем заправляет.
В этой заварушке я еле отыскала владельца. Он был абсолютно пьян, но каким-то чудом еще держался на ногах. «Сэр, я пришла по объявлению. Вам требуется музыкант, а мне требуется работа. Думаю, мы можем друг другу помочь», — тетушка и отец гордились бы моей речью, но затуманенный мозг хозяина вряд разобрал хоть слово. Проморгавшись, он внимательно меня осмотрел, а затем выпрямился и сказал: «Не знаю, какой из тебя с такой внешностью музыкант, но думаю, у меня есть для тебя работенка». А затем он меня схватил пониже спины!