Джулия заливалась смехом, а я стояла, вытаращив на нее глаза. Воображение услужливо нарисовало, как какой-то мужчина лапает мою подругу, и во мне немедленно закипела злость. Мы с Жюли часто выбирались на улицу, чтобы поиграть с другими ребятами, и иногда все заканчивалось дракой (хорошо, все заканчивалось дракой куда чаще, чем просто «иногда»). И если я еще могла за себя постоять, пусть даже и не всегда эффективно, то представить Жюли, мою милую, хрупкую Жюли, дающую кому-то отпор, казалось невозможным.
— И что же?
— Я ему врезала, — улыбаясь от уха до уха, ответила Жюли, а увидев выражение моего лица, засмеялась пуще прежнего. — Думаю, ты можешь догадаться как я поступила. Сработали женские инстинкты или что-то около того. В общем, я уже попрощалась с надеждой получить работу, но тут вмешалась его жена. «Если ты играешь также хорошо, как дерешься, то место твое» — сказала она мне и позволила сыграть кое-что из моего любимого. Так я стала играть и петь в таверне каждый вечер, потихоньку копя деньги и заводя полезные знакомства.
Я завороженно покачала головой.
— Ты поняла мораль этой истории?
— Да. Все деловые вопросы лучше решать с женами владельцев таверн, а не с ними напрямую.
Жюли закатила глаза.
— Я могу за себя постоять, если со мной что-то случится, — услужливо подсказала она мне.
— Ну и это тоже.
Жюли еще раз посмотрела в зеркало, прежде чем накинуть вуаль, скрывающую лицо.
— Ты готова?
— Да, — ответила я, одергивая неудобную форму официанта, пусть даже совершенно не ощущала себя готовой.
Мы с Джеспером пошли первыми. Штурмохонду удалось выбить для нас работу официантов на этот вечер в доме одного богатого купца, куда должен был явиться и Ван Эк собственной персоной. Нас пришлось загримировать на случай, если нас кто-то опознает, и я мучилась в ужасном парике, от которого все чесалось. Изначально Жюли была против того, чтобы мы шли с ней, но я отказалась пускать ее одну. Конечно, пользы от меня было меньше, чем от Джеспера, но мне было спокойнее самолично убедиться в ее безопасности.
Кроме того, я умирала от желания увидеть, как Жюли будет предсказывать Ван Эку будущее.
— Ты уверена, что это сработает? — днем ранее неуверенно спросила Нина, разглядывая костюм сулийского предсказателя, который мы извлекли из запасов Каза.
— Должно. Ван Эк — верующий. И, как любой верующий, он захочет сделать все возможное, чтобы боги отпустили ему все его грехи.
Инеж недовольно поморщилась, а я не стала говорить, что именно она и ее поговорки натолкнули меня на эту мысль. У нас с ней и так не очень хорошие отношения, не стоит еще и насмехаться над тем, что для нее важно.
А вот Жюли быстро нашла с Инеж общий язык. Я часто ловила их, рассказывающих друг другу истории из Равки и обсуждающих работорговцев. Инеж было больно вспоминать прошлое, но я видела, как ее решимость переловить всех торговцев людей передается Жюли.
— А вот и она, — прошептал мне Джеспер, прерывая мои размышления. Я дернулась, едва не уронив поднос с бокалами вина, и подняла глаза. Жюли вплыла в комнату с присущей ею грациозностью. Было невозможным рассмотреть ее лицо, но все присутствующие замерли, очарованные ею. Для меня оставалось загадкой, как она это делает. Но то, как она двигалась, как плавно перемещалась по комнате, действительно заставляло смотреть на нее со странной болью и страхом в груди. По комнате прошелся шепот.
— Кто пригласил предсказателя? — полушепотом спросил хозяин дома, оглядывая купцов. Они стояли небольшим полукругом недалеко от места, где я заняла выжидательную позицию. Несколькими минутами ранее я принесла им напитки, и теперь каждый из них держал по бокалу вина.
Жюли была слишком далеко, чтобы услышать это, но она повернула голову и посмотрела прямо на хозяина дома. По крайней мере, так казалось — из-за вуали я не могла точно сказать, на кого именно она смотрит. Она слегка повернула голову, и стоящий рядом с хозяином дома Ван Эк вздрогнул. У него задрожала рука, и вино пошло рябью, когда в его сторону двинулась Жюли. Он слегка попятился, но вовремя сообразил, что будет выглядеть нелепо, если даст деру при виде сулийского предсказателя, и выпрямился.
Все молча наблюдали, как Жюли подходит к нему и протягивает руку.
— Спасибо, но я обойдусь без предсказания, — вежливо отклонил он немую просьбу Жюли. Она склонила голову на бок, но продолжала хранить молчание.
Впрочем, говорить ей и не пришлось.
— Да брось, Ян, — сказал купец, имени которого я не знала. — Сулийские предсказатели — редкие гости.
— И почти все — шарлатаны, — пробормотал кто-то в толпе. О, если бы вы знали.
Ван Эк замешкался.
— Предсказателю явно есть что тебе сказать, — продолжал первый. — Неужели ты не хочешь услышать о богатстве, которое тебе скоро свалится на голову, или узнать пол своего будущего ребенка?
При слове «богатство» у Ван Эка заблестели глаза. Будет ли у него сын или дочь его явно мало интересовало — я вспомнила бедного Уайлена и сделала мысленную пометку крепко его обнять, когда вернусь с приема.
Приободренный мыслью о деньгах, Ван Эк смело протянул Жюли свободную руку. Подруга перевернула ее ладонью вверх и провела пальцем по линии жизни. Ван Эк было захихикал от щекотки, но едва Жюли заговорила, как улыбку словно бы тряпкой стерли с его лица.
— Ты скоро умрешь, — прохрипела Жюли. Ван Эк выдернул руку.
— Это не смешно.
— Я вижу это по твоей линии жизни. Она скоро оборвется. Гезен видит, что сделки, которые ты проводил, нечестны на руку, а бог торговли не терпит нечестных сделок. Крюге за крюге, жизнь за жизнь.
— Что это значит?
— Чтобы восстановить равновесие, ты должен умереть.
— Что за чушь ты несешь?
Ван Эк оглянулся по сторонам в поисках поддержки, но все смотрели на разыгрышающуюся сценку с любопытством. Керчийцы и гости Кеттердама любят шоу, и как разница, идет ли речь о представлении в Восточном Обруче или предсказании в доме богатого купца? Хозяин дома и сам с интересом следил за развитием событий и даже не думал прогонять предсказателя.
— И как же он умрет? — со смехом в голосе спросил Джеспер. Я злобно на него зыркнула — последнее, что нам нужно, так это привлекать лишнее внимание, но никто на него и не посмотрел. Впрочем, толпа быстро проглотила наживку.
— От чего он умрет? — послышался вопрос откуда-то сбоку.
— И когда, — добавил кто-то еще.
Вак Эк позеленел — то ли от злости, то ли от страха.
Стервятники, вот кто они все. Стервятники. Им интересно смотреть, как кому-то предсказывают скорую смерть, и всем на самом деле все равно, правда ли это. а если Ван Эк действительно умрет, то позже они соберутся, чтобы обсудить вечер, на котором прозвучало предсказание. Их не будет волновать его смерть или то, что его молодая беременная жена станет вдовой, но сама возможность посплетничать и насладиться чужим горем взыграет над правилами приличия. Все они стервятники, питающиеся драмой.
Но сегодня нам это только на руку.
— Ты умрешь от болезни.
— Я совершенно здоров, — возразил Ван Эк.
— Мой муж тоже был совершенно здоров, — вклинилась женщина лет шестидесяти. На ее шее было огромное колье, украшенное множеством камней, и каждый раз, как она поворачивалась — а поворачивалась она довольно часто, чтобы убедиться, что ее все слушают — по залу начинали прыгать цветные солнечные зайчики. — А затем сулийский предсказатель сказал мне, что я скоро стану вдовой. И пожалуйста, через неделю он умер.
— Да она сама и убила его, — пробормотал лысый мужчина. женщина его услышала и громко фыркнула.
— И что? Главное, что предсказатель оказался прав.
По залу пронесся смешок. Ван Эк раздраженно замотал головой.
— Все это чепуха. Чушь собачья. Б-Р-Е-Д. Я не могу просто взять и серьезно заболеть.