— Не переживай, твоему дружку есть чем заняться.
Я зло посмотрела на ухмыляющегося Эрика. Теперь я заметила, что он был одет в простую рабочую одежду, а не свой обычный костюм. Он держал перед собой руку, вытянув перед собой ладонь. Он то приподнимал ее, то опускал, делая какие-то странные пасы. За последние несколько недель я так отвыкла от своей прежней жизни, что не сразу сообразила, что Эрик не просто так ладонью машет. Он что-то подкидывал и ловил, просто я этого не видела.
У меня снова был приступ.
— Вижу, ты наконец оклемалась. Как голова? Жаль, я не знаю подробности, что именно происходит у тебя сейчас перед глазами, но надо признаться, в детстве в Равке было нетрудно догадаться, что с тобой что-то не так.
Из-за угла послышался какой-то шум. Не переставая ухмыляться, Эрик схватил меня за локоть и потащил вниз по улице. После удара я все еще нетвердо стояла на ногах, поэтому мне оставалось только послушно перебирать ногами, чтобы не растянуться на дороге. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда я поняла, что Эрик ведет меня на городскую площадь. Чем ближе мы подходили, тем громче становились голоса и шум.
— Тут такое дело. Из-за твоей выходки мне досталось от мистера Роллинса и госпожи Орловой. Более того, сейчас Торговый Совет допрашивает Фрица, чтобы выявить всех, кто замешан в контрабанде. Как думаешь, кого выдаст этот больной придурок? Правильно, меня, — Эрик слегка задыхался от быстрого шага. Я смотрела себе под ноги, чтобы не расшибиться, но не видела ничего, кроме дороги. От отчаяния и злости хотелось кого-нибудь стукнуть.
Извернувшись, я наугад наступила каблуком туда, где могла быть нога Эрика. Сдавленный крик подсказал мне, что я попала точно в цель. Хватка на руке немного ослабла, и я попыталась вырваться, но Эрик уже снова крепко меня держал. Кто-то — наверное, тот второй парень — засмеялся.
— Не торопи события, Джордан, — сквозь зубы пробормотал Эрик. — Ты еще успеешь побродить в одиночку. Тут такое дело: кто-то (возможно, я) подстегнул жителей Бочки выступить против перекрытия города и портов. Торговля идет на спад, и если богачи еще могут потерпеть, то беднякам нужны деньги. Так что на площади сейчас начнется то еще представление.
Я похолодела, когда поняла, что задумал Эрик. Прошло довольно много времени с того дня, как я оказалась на площади во время приступа, но я все еще помнила охвативший меня ужас. Я была в ловушке, из которой не могла выбраться, а это был обычно торговый день! Что произойдет сегодня, когда рабочие и мелкие торговцы Бочки пойдут против городской стражи и бандитских группировок? Если начнется стрельба и паника достигнет апогея…
— Что ты хочешь? — выдавила я. Мы свернули на узкую улицу. Мне открылся вид на площадь. Я надеялась, что на ней будет много людей — если толпа будет достаточно плотной, то люди не смогу двигаться так быстро, что они превратятся для меня в череду картинок. К сожалению, мои надежды не оправдались.
На площади действительно было много людей — достаточно, чтобы Казу стало некомфортно от близости чужих тел — но недостаточно, чтобы не стать бурлящим потоком, рекой, волной-убийцей, сметающей все на своем пути.
— Какой тебе от этого толк?
— Я не хочу сесть за твое убийство, но и испортить тебе жизнь не могу. Ты превратила мои кошмары в реальность, поэтому я заставлю тебя столкнуться с твоими страхами. Хорошая, месть, как считаешь? Кроме того, блуждающая по площади почти слепая девчонка создаст достаточную толкучку, чтобы задержать толпу. Ну а мне этого времени хватит, чтобы свалить из города.
План Эрика казался мне по неприличия идиотским и нелогичным. Конечно, я послужу преградой на пути спешащих людей, но не до такой степени, чтобы страже захотелось разобраться, что тут происходит. Я не буду видеть их, но они-то меня — да…
Я посмотрела на Эрика. Мы стояли на месте, и он не двигался, поэтому я легко увидела выражение его лица. Самодовольное. Хищное. И тогда я поняла, что ему нет дела до того, хватит ли ему времени сбежать. Он просто хочет посмотреть, как я буду кружить на месте, пока толпа не сшибет меня с ног и растопчет, как упавший с дерева лист.
— Тебе не стоит этого делать, — тихо сказала я. Голова немного кружилась, но я не была уверена, это из-за удара или поселившегося внизу живота страха.
— О, еще как стоит.
Удерживая меня за локоть, Эрик вывел меня приблизительно в центр площади. Горожане стояли небольшими группками, никто не дрался (по крайней мере, пока), но гул стоял невыносимый. Все кричали, стараясь перекричать друг друга, называли причины, почему столицу нужно немедленно открыть. Стража стояла полукругом, преграждая улицы, ведущие к Финансовому району. Даже издали было видно, насколько им скучно. Дороги из Бочки оставались открытыми, поэтому люди слабым потоком продолжали пребывать. Никто не пытался прорваться сквозь хилый строй стражи. Я задрала голову и увидела, что на балконах жилых домов и кафе расположились «зретели» с чашками кофе или чего покрепче.
Эрик был прав: это всего лишь представление. Народ пошумит немного и разойдется уже полчаса. Никто не ожидает серьезной стычки.
От этого стало только страшнее. Я и раньше слышала выражение «затишье перед бурей», но теперь ощутила, как сводит с ума ожидание, когда ты знаешь, что сейчас произойдет что-то непоправимое. Я сглотнула и вцепилась в рукав Эрика.
— Ну нет, — он разжал мои пальцы. — Прости, но я не хочу пачкать одежду.
Несмотря на ком в горле, мне удалось посмотреть на него со скепсисом. Он был одет как рабочий: видимо, чтобы слиться с толпой. Чего тут пачкать?
Эрик отступил от меня на несколько шагов. Встревоженная, я попыталась последовать за ним, но он предупреждающе поднял руку. Я не была уверена, сможет ли он как-то мне навредить, но все равно остановилась. Меня мучил вопрос, что он будет теперь делать. Как заставит толпу взбесится? Крикнет: «Эй, смотрите! А тут присутствует одна из тех, из-за кого город перекрыт?» Что-то мне подсказывало, что это не сработает.
А затем Эрик полез во внутренний карман куртки и достал револьвер — достаточно медленно, чтобы я могла это увидеть. Я понимала, что он не станет стрелять в меня, но рефлекторно попятилась, натолкнувшись на кого-то позади меня.
— Эй! — произнес возмущенный голос. Я не обернулась и ничего не сказала. Судя по колебаниям воздуха, невидимый для меня человек обошел меня, чтобы заглянуть мне в лицо. Он замер, и спустя пару секунд я краем глаза, не отрывая взгляда от Эрика, смогла его увидеть. Это был мужчина лет сорока. Он нахмурился, разглядывая меня, а потом воскликнул:
— Святые, да у тебя кровь идет!
Отстраненно я подумала о боли на затылке, о влаге на пальцах, когда я коснулась раны. Но я не смогла заставить себя что-либо ответить. Я смотрела на Эрика, на его застывшую фигуру, слышала шепот людей, когда мужчина, на которого я натолкнулась, попытался позвать для меня врача. Я не видела, но каким-то образом поняла, что Эрик поднял руку с револьвером вверх и выстрелил.
И тогда начался хаос.
Вы когда-нибудь задумывались, как легко, заставить людей слететь с катушек? Подбери подходящую обстановку, намекни, что их жизнь под угрозой, и наружу полезут животные инстинкты самосохранения.
— Стража стреляет! — крикнул Эрик. Он пропал из виду, но его следующая фраза раздалась словно бы издалека, из чего я сделала вывод, что он убегает прочь. — Стража открыла огонь!
Это была излишняя мера: все побежали, кто куда. Многие кричали, словно крик создавал вокруг них защитное поле. Не знаю, что делала стража, но судя по кряхтению и воплям, даже сейчас они пытались не успокоить народ, а удержать блокаду. Я тонула в звуках, в порывах ветра от быстрого перемещения людей вокруг меня. В прошлый раз я продолжала идти по площади, ничего не видя, и едва не погибла под копытами лошадей. Сейчас же я сделала единственное, что могла: я осталась стоять на месте, крепко зажмурившись. Я сжала пальцы в кулаки, словно пыталась вцепиться в воздух, и расставила ноги так, чтобы было проще удержаться и не упасть от постоянных толчков со всех сторон. Мне не знаю, куда мне идти, но я могу дождаться, пока все не сбегут с площади.