Его глаза чернеют, и я делаю шаг назад, но Дима не даёт сбежать. Никогда не давал. Он поднимает меня на руки и несёт в спальню, уже абсолютно возбуждённый, потому что крышу ему до сих пор срывает за полторы секунды, стоит мне показаться перед ним обнаженной.
— Дима, рано сейчас, мы не готовы! — шепчу, когда он бросает меня на кровать, нависая сверху с самой очаровательной в мире улыбкой.
— Девять месяцев будет, чтобы подготовиться, — говорит серьезно, и крепко целует.
Восемь.