Мысленно вспомнив произошедшее, я вырвала свою руку у мужчины, не успев сфокусироваться и увидеть его лицо. Я попятилась к стене, стараясь не показывать свой страх ... Но сделать мне это не удалось.
Знакомый и такой родной голос произнес:
- Слава, ты меня не узнаешь? Это же я, Артём, твой Артём...
Наконец, я сфокусировалась и увидела его лицо.
Год прошёл с его смерти. А он жив. Тот человек, которого убили на моих глазах, сейчас сидит передо мной и говорит мне что-то.
Не знаю как, но я смогла сдержать слёзы. Он как бы устало вздохнул, будто ожидал подобной реакции. Мужчина, то есть Артём медленно приблизился, но перед этим обернулся к сидящим напротив людям и холодно приказал:
– Свободны.
Те резко поднялись и тихо, неслышно покинули нас. Я остро почувствовала тоску и боль по этому, сидящему рядом, мужчине. Я вздрогнула всем телом, когда Артём прикоснулся костяшкой к моей скуле. Он выругался:
–... Синяк. Еле заметен.
– Ты жив... Жив...
Я взглянула на него и попыталась улыбнуться. Только сейчас до меня дошло что он сделал. Я старалась убрать слёзы, но они текли и текли... И я лишь прошептала хриплым голосом:
– Тебе удалось.
Он улыбнулся. Такой родной и любимой улыбкой. На щеке появилась ямочка. Такая любимая.
На данный момент я не хотела думать о плохом, о Максиме, который наверно, волосы рвет на голове... Я смотрела на любимое лицо, которое считала мёртвым... Подняв ладонь, я прикоснулась к лицу Артема. Тот сжал челюсть, но не отошёл. Нежно, ласково я гладила его скулы.
– Как тебе удалось?
Он вздохнул. Взъерошив темные волосы, мужчина сел поближе, и ответил:
– Я долго это планировал. Прости, что не дал знать... И не подал никакого знака...
Я покачала головой. Со счастливой улыбкой, я не сводила щенячьего взгляда с него. Живой, родной и такой любимый...
– Неважно, главное, что ты жив... А остальное.. подождёт.
***
– В машине были найдены два трупа, которых распознать конечно, не удалось, а жаль... Но ясно, что это были Мужчина и Женщина... – с каждым словом паталагаоната, лицо Максима бледнело с бешеной скоростью. Он сжал кулаки, и ерничал в кресле.
Напротив него сидели его друзья. Пьер, друг детства и Алиса, прогнать которую не удалось. Пьеру было все известно, и на его лице хранилась та же реакция... Лишь одна Алиса была не в курсе дел, и ей это не нравилось. Девушка нарушила тишину, и пискляво спросила:
– Ты их знаешь?
Она хотела было посочувствовать, как светлый блондин высокого роста перебил спросив:
– Что будешь делать?
Ни на один из вопросов Макс не торопился отвечать. Он совсем не видел серьезного взгляда друга, испуганного Алисы и равнодушного врача... Он до сих пор не мог поверить в произошедшее... Казалось, и его сердце перестало биться вместе с сердцем Влады. Ему не верилось, что она мертва... И стараясь не потерять надежды, он произнёс:
– Вы свободны, Карл Семёнович. Благодарю.
Врач кивнув, вышел из кабинета. Остались они втроём. Алиса, которой не понравилась бестактность Пьера, повторила свой вопрос, на что Пьер презрительно взглянув на девушку, ответил:
– Невеста и телохранитель.
Глаза Алисы превратились в блюдца, и она спросила:
– Твоя невеста? Мне жаль...
Пьер резко и почти злобно перебил, ему не нравилась ни девчонка, ни её голос, доводивший его до крайностей:
– Невеста Макса.
Алиса напряглась. Она и понятия не имела, что у её бойфренла кто-то есть, и первая реакция девушки была злость. Она вскочила и пропишела:
– Ты мне ничего не говорил..!
Макс сморщился, будто съел лимон, и тихо, но каждый ясно услышал:
– Пьер, избавься от неё... У меня голова раскалывается.
***
Я сидела в постели и смотрела новости. Казалось, мой мир рухнул. В телевизоре появилась моя фотография. И под ним было написано «Сегодня вечером погибла молодая и успешная виолончелистка Нагорная Владислава Викторовна, невеста Максима Царёва, хозяина компании «MaxOff» и её молодой телохранитель Началов...»
Я просто не сводила глаз с экрана, и не понимала, что творилось... Я не верила...
– Влада, Влада, стой, не закрывайся. Послушай! Послушай меня, это было подстроено. Всё. Абсолютно. Я не мог по другому, пусть Максим считает что тебя больше нет, иначе по другому никак. Он бы не отпустил бы тебя... – заверял Артём, притягивая к себе. Я послушно прижалась к его груди , и тихо заскулила.
Я плакала долго. Оплакивала всю свою жалкую жизнь. Не хотела и не могла не думать о прошлом... Сквозь слёзы, я сильнее прижалась к любимому и спросила: