За спиной раздалось шуршание и старик переводит взгляд сквозь меня:
—Да ещё при ней самой, не боишься разбить ее розовые очечки стеклами во внутрь?
Оттолкнув отца назад я отошёл на пару шагов назад, что бы не убить этого «бессмертного». Из под полу оборота зыркнул на Анжелику, и впрямь здесь не стоит, она и так кажется еле держится от того что бы опять упасть в обморок, а того хуже разреветься.
—Ты прав, пройдем в мой кабинет…
***
Мечусь как ненормальная в спальне и лишний раз накручиваю сама себя, думая о том какие проблемы теперь могут быть у Димы с Владиславом Георгиевичем. Хотя это меня волновать по идее и вовсе не должно, ведь я его предупреждала что мое пребывание рядом с ним и тем более в его квартире, опасно для нас обоих… Ой, теперь для него одного.
От того что у меня с Русланом теперь все кончено было и без того понятно, кольцо все ещё сияющее на безымянном пальце охлаждало кожу дорогим металлом, с небольшим бриллиантом. Его стоило бы снять, но позже, не сейчас.
Села на кровать и сжала согнутые колени руками.
С того момента как Дмитрий со своим отцом удалились в кабинет прошел уже почти что час, и отчего то я боялась что Дима, может поступить со мной ровно точно так же как поступил и Руслан. Пойдет на поводу отца и вспомнит наконец-то о браке, о своей красавице жене…
От мыслей о другой женщине стало ещё хуже и я как дура ощутила влагу на щеках, снова плачу. Как бы прискорбно для меня самой это не было , но «другой женщиной» в данной ситуации была Я, и мой ребенок.
Стоило подумать о малыше и, о предстоящем бедующем как слезы одна за одной полились градом из глаз. Зарывшись лицом в колени и сдавшись на кровати в клубок, я не понимала кого пытаюсь обдурить себя, или Дмитрия. Ведь он несмотря на все, именно сейчас нужен.
Именно в этот момент как по року судьбы на плечо тяжелым грузом опускаться грубая рука и сжимает меня за плечи:
— Так. Ну и чего ты так разревелась? Что то болит?
Серьезно спросил поднимая лицо за подбородок и заглядывая в зарёванное лицо. От осознавания того какой Дмитрий меня сейчас лицезреет на душе стало ещё хуже.
—Нет— всхлипнула, наблюдая за сурово сведены и на переносице мужчины бровями.
Тяжело вздохнув и ничего не говоря, он просто поднимает меня на руки и уверенно идет в ванную комнату. Зайдя в душ прямо в одежде мы оказались прямо под прохладными струями воды, от чего сердце замерло, а дыхание перехватило.
Забрыкавшись в железно держащих меня руках я запищала, пытаясь выкарабкаться из «контрастного» душа.
—Ненормальный!— кричала, слабо ударяя Дмитрия по плечам обтянутым мокрой рубашкой. А он в отличии от меня лишь хохочет как ненормальный и сжимает меня в объятиях сильнее.
— Раздавишь— захрипела я и тут же очутилась в вертикальном положении.
—Не в коем случае — произнёс мне прямо в губы, которые как само собой разумеющееся приоткрылись для поцелуя.
—Та-ак, ты всё-таки мне расскажешь из-за какого старого дурака ты ревела? Или мне из тебя информацию клешнями выпытывать?
В подтверждение своих слов он щипает меня за бедро, от чего я подпрыгиваю бурча от недовольства.
—Хм, тишина- знак согласия, Анжелика.
— согласия на что?— не поняла ч и оказалась в ловушке.
— Согласие на пытку— руки легли на поясок от халата и потянули его, развязывая промокший халат, который в долю секунды уже валялся у наших с ним ног. И внимание Дмитрия тут же привлёк уже довольно таки округлившийся живот, который без одежды явно немного выделялся. От столь пристального внимания мне сразу стало не по себе, но Дима лишь сильнее сжал мои предплечья и переведя взгляд холодно произнес:
—Я сделаю все, что бы тебя больше ничего не доводило до слез. Но если я узнаю что этот ребенок и не мой тоже… Лучше тебе не думать тогда, что же я с тобой сделаю— прошептал смотря и прожигая все внутри так, что по телу побежала дрожь.
Дмитрий убедившись что его слова дошли до цели перепечатал их глубоким, диким поцелуем тараня рот языком, не позволяя сделать лишнего вздоха без его согласия. Уверенно двигая руками по направлению к попке, он все сильнее вжимал мое тело в прохладную поверхность душевой. Ноги обвили его бедра, а пальцы принялись ловко расстёгивать мелкие пуговки на его рубашке, петли намокшие от воды не как не поддавались, а уж губы на моей шее, не давали сосредоточиться на «важном» процессе. Поэтому не долго выдержав экспрессию Я рванула рубашку и на кафеле раздался звон.
—А ведь она была моя любимая— прохрипел мужчина ненадолго отрываясь от ласк груди. А мне стало очень стыдно.
—Правда?
Он нахмурился и дёрнул пряжку ремня.