Когда меня что-то задевает, во мне просыпается Ника, вытесняя простую Веру. Так было всегда. В детском доме, когда ребята постарше ставили нам подножки; в школе, когда доставали одноклассники. И сейчас она опять поднимает голову, чтобы достойно ответить наглецу, который возомнил себя королем жизни.
— В отличие от других, я не продаюсь и не покупаюсь! Советую запомнить это раз и навсегда! — обманчиво спокойно отвечаю. — А сейчас попрошу отпустить мою руку, мне нужно готовиться к завтрашнему дню, ведь у меня нет богатеньких родителей, которые решают проблемы по первому моему зову.
Смотрю на него, так же холодно и с превосходством, как он на меня минуту назад, когда обещал решить все мои проблемы. Он молчит, но я вижу, что мой ответ его взбесил. Теперь в его глазах огонь, и он не сулит мне ничего хорошего, но я чувствую победу и наслаждаюсь этим моментом.
Вырываю руку из его захвата, хотя, если бы он захотел, я бы не смогла это сделать. Не прощаюсь и уже хочу уйти, но тут он все равно берет меня за локоть, не слишком сильно, и поворачивает к себе, склоняясь к моему лицу.
— Не пожалей потом о своих словах, Сахарок, — немного хрипло говорит он, так что слышно только мне, — я могу быть и не таким милым…
Я ничего не отвечаю, но понимаю, что играю с огнем. Надеюсь только на то, что мы начнем учиться и он забудет обо мне, переключившись на кого-нибудь более сговорчивого.
В этот раз он сам отпускает меня, заставляя остаться на месте и смотреть на то, как он походкой хищника направляется к своему автомобилю. Момент, и мне он оставляет только черные следы шин и едкий дым.
Настроение портится, но стараюсь сильно не переживать по этому поводу, надеясь, что все обойдется.
Домой прихожу через полчаса, зайдя при этом в продуктовый магазин. Брат, скорее всего, ничего не приготовил, да и за продуктами не сходил.
Да, мы живем вместе. По закону, после того как нам стукнет восемнадцать лет, нам должны дать квартиру. Так и случилось, нам повезло, что не пришлось ждать жилье еще года три. Но квартиры были очень убитые, даже косметический ремонт не помог бы нам, а на хороший ремонт нужны были деньги, которых у двух детей, только вышедших из детдома, попросту не было. Поэтому мы решили продать наши однокомнатные квартиры и купить одну двухкомнатную.
Квартира была не новая, но с вполне сносным ремонтом.
С братом, конечно, жить лучше, не чувствуешь себя одинокой, есть с кем поговорить, ведь друзей у меня не так много, но есть и минусы, и вот один из них.
— Привет, ты не ходил в магазин, да? — прохожу мимо брата, который развалился на диване и смотрит ток-шоу. В одной руке у него банка пива, в другой пульт, которым он то прибавляет, то убавляет звук.
Прохожу на кухню, где уже аккуратно лежат еще две пустые банки из-под пива. Сразу же выкидываю все в мусорку, ненавижу этот кислый запах. Надеюсь, это выпили его дружки, а не он сам.
— Мм… я подумал: а зачем? — заплетающимся голосом отвечает он, не отрывая взгляд от экрана.
— Что значит зачем?! — все же повышаю голос я. — А что мы будем есть, скажи мне?!
— Мм… Ну ты что-нибудь приготовишь… — он смеется, будто сказал что-то смешное.
— Вадим! Это не смешно! А если бы я сейчас не зашла в продуктовый? — встаю напротив него, загораживая телевизор.
Он машет пультом, словно так я уйду быстрее.
— Отвянь, мелкая, — бросает он мне, понимая, что бороться со мной бесполезно. — Я бы разобрался! — стучит тем же самым пультом по пружинистому дивану.
— Как?! Ты нашел работу?! — кричу на него. Понимаю, что криком не поможешь, но сейчас все опять повторяется, а мне уже хочется плакать от бессилия. — Я оставила тебе несколько объявлений на столе.
Брата выгнали из техникума еще на первом курсе, поэтому образования у него как токового нет. И работы, которая бы ему подошла, тоже очень мало. Но Вадим упорно говорит, что построит бизнес вместе со своим другом Коляном, которого выперли из техникума вместе с ним. Эти двое все время хотят что-то замутить вместе, но каждый раз все заканчивается тем, что брат сидит по уши в долгах и пьет, уставившись в телевизор, как сейчас.
— Завтра… — мямлит он, морщась, словно я надоедливая муха и жужжу ему на ухо.
— Ты мне вчера это обещал!
И тут он тоже заводится, резко вставая и возвышаясь надо мной.