— Заебала ты меня! Сказал — завтра, значит — завтра! — брызжет слюной, так что несколько капель попадает на футболку. Меня начинает тошнить. Как же я устала от этого всего.
— Пойми, у нас осталось не так много… — начинаю более спокойно, зная, что если взбесить его пьяного, то он становится буйным.
— Ну иди ты тогда, блять, работать!
— Я учусь, могу только на неполный рабочий день, а это значит, что и зарплата будет не такая большая, нам все равно не хватит, даже просто на еду и коммуналку! — почти плачу я.
Хотя уже давно должна была привыкнуть к этому, ведь такие разговоры у нас происходят каждый день.
— Могла бы тогда подцепить кого-нибудь, как Людка с пятого, — бросает он мне. — Не пользуешься тем, что тебе природа дала, и меня еще лентяем обзываешь.
Люда с пятого этажа была проституткой, и это знали все в подъезде, так как мужчины к ней ходили регулярно. Даже Вадим, я знаю, был у нее. Да, она не бедствовала, у нее была шикарная квартира, машина, которую ей подарил очередной любовник. Но она продавала свое тело, и брат сейчас прямым текстом намекает мне делать то же самое. В то время как я хочу выбраться из этого, доказать, что выходцы из детского дома тоже чего-то стоят.
Становится обидно. За его слова. Слова родного мне человека. За того наглого мажора, который хотел купить мое тело. Люди не продаются, и я не продаюсь!
Я начинаю плакать, закрывая лицо руками, не хочу его видеть.
— Ой, бля, как че, так сразу в слезы, — слышу ворчание брата и захожусь в очередном всхлипе.
Вадим ненавидит, когда я плачу, вот и сейчас он просто уходит в свою комнату, скорее всего заваливаясь спать. Так и есть: уже через несколько минут я слышу его громкий храп.
Оседаю на холодный пол и обхватываю себя руками, качаюсь из стороны в сторону. Меня всю трясет, то ли от холода, то ли от нервов. Не могу успокоиться, в очередной раз всхлипываю.
Но, наверное, усталость взяла свое. Собрав последние силы, я добралась до кровати и легла спать.
На следующий день с утра начался проливной дождь. Погода словно напоминала, что лето прошло. Брат куда-то ушел. Я надеялась, что все-таки у него проснулась совесть и он решил пойти искать работу. Но даже если не так, все равно хорошо, что его нет. После вчерашнего не хочу его видеть.
Собираюсь в университет, тщательно выбирая вещи. Слова Егора так и всплывают в моей голове, пока ищу что-то более или менее подходящее, чтобы не смотрелось убого.
Останавливаюсь на простом розовом платье и черной куртке. Готовлю завтрак на скорую руку, беру зонтик и бегу в университет. Решаюсь пройти пешком, ведь, в принципе, недалеко, да и деньги на автобус не хочется тратить.
Это и становится моей ошибкой: у самого здания университета меня обливает машина. Она проносится с такой скоростью, что вода накрывает меня с головой, даже зонтик не смог помочь.
Теперь розовое платье стало грязной тряпкой, а волосы превратились в сосульки. Быстро соображаю, что можно сделать, но понимаю, что до дома не добегу, а пропускать первую пару не хочется. Приходится забежать в университетский туалет и долго стоять возле сушилки для рук. Все равно не удается привести себя в порядок. Волосы стали грязными и запутанными, поэтому некоторое время мне проходится убить на их расчесывание. О платье вообще не говорю, оно немного подсохло, но тут и там так и видны грязные пятна, и теперь мне поможет только стирка.
Забегаю в аудиторию самая последняя, чем еще больше привлекаю внимание одногруппников к своему внешнему виду.
— Че, Вероника, зонтик забыла или разучилась им пользоваться? Ты похожа на мокрую курицу, — бросает мне рыжий парень. И тут же я слышу веселый гогот всей аудитории.
— Петушка, — бросает еще кто-то и начинает изображать это животное.
А мне хочется провалиться сквозь землю от стыда, а еще лучше — разреветься. Но не позволяю себе такой роскоши. Я сильная.
Никак не реагирую на их выпады и просто иду к свободному месту. И вдруг ловлю его взгляд. Холодный. На губах играет усмешка, словно он победил. И тут, как в замедленной съемке, я вспоминаю машину, которая облила меня.
Его машину…
Прежде чем я могу что-либо сообразить или сказать, он произносит одно единственное предложение, предназначенное только мне:
— Ты пожалеешь…
Глава 6
Прошел первый семестр, наступила первая зимняя сессия. Учеба давалась мне легко, я схватывала все на лету и старалась не пропускать занятия. Герман Рудольфович даже решил меня сделать старостой группы. Мне эта перспектива не слишком нравилась, так как отношения в группе складывались не очень хорошо. Всему виной был Егор. Он словно мстил мне за отказ, но делал это не своими руками, а придумывал изощренные способы, как кукловод, дергающий за ниточки.