Смотрю на себя в зеркало, и лучше бы я этого не видела. Страх в глазах, ссадина на щеке, губа распухла и покраснела. Багровые большие синяки на руках и теле. Стону. Как же я пойду в таком виде?
Приходится прошерстить всю свою косметичку в поисках тоналки, нахожу уже довольно засохшую, поэтому замазываю только чуть-чуть, чтобы хоть не так сильно бросалось в глаза.
Одеваюсь во все самое закрытое, чтобы ни у кого не возникало вопросов, хотя, увы, лицо не скроешь.
Я все же опаздываю и прихожу самой последней, чем привлекаю внимание одногруппников и нового куратора. Какой позор — опоздать старосте на важную встречу с новым куратором.
— Извините… немного опоздала, — хрипло говорю я, не поднимая глаз. Мне стыдно.
— А вы у нас?.. — спрашивает куратор.
— А вот и наша староста! — восклицает Егор, его голос я узнаю из тысячи. Он мой личный кошмар.
Дергаюсь, нервно прикусывая губу, и морщусь, оттого что она травмирована и не стоило этого делать.
Новый куратор, молодая и красивая девушка, разрешает мне сесть без всяких нравоучений, как делал наш бывший старичок. Тихо благодарю, садясь за первую парту, не смотря на других. Не хочу видеть эти любопытные взгляды.
Новый куратор, Ангелина, знакомится с каждым из нас. А также дает расписание занятий. Кстати, Ангелина мне нравится, она словно фарфоровая кукла, очень красивая, но хрупкая. Дотронешься — и сломается. Глаза, к сожалению, у нее грустные, и этому явно есть причина.
— Все свободны, кроме Вероники, — смотрит девушка на меня. — Хочу обсудить с вами несколько организационных моментов.
— А мне остаться можно? — опять подает голос Егор. Только не он.
— Нет! Все свободны, — начинает она раздраженно. Ей Егор тоже не нравится, еще один плюс в ее копилку.
Он уходит, и мы остаёмся с Ангелиной одни.
— Я бы хотела записать ваш номер телефона, — девушка подходит ко мне с блокнотом.
— Да, да, конечно, — киваю я и тут случайно ударяюсь коленкой об стол. Острая боль пронзает все тело, и я еле сдерживаю слезы.
— Все хорошо? Я могу чем-нибудь помочь? — тихо спрашивает она.
— Нет, нет, это семейное, — уверяю ее я.
Чем она сможет мне помочь? А грузить постороннего человека проблемами не хочется.
Мы еще некоторое время обсуждаем организационные моменты и прощаемся. Сегодня, к моему счастью, у меня нет смены в кофейне, сегодня я бы точно не смогла работать.
— Куда так мчишь, Сахарок? — слышу знакомый голос совсем рядом, а потом меня берут за локоть и разворачивают к себе, так что я чуть не сталкиваюсь с мощным телом Егора. — Бежишь к своему парнишке из кафешки?
И тут меня словно прорывает. Тяжесть последних дней словно выходит из моего тела.
— Да! И тебе не должно быть никакого до этого дела! — почти кричу на него, пытаясь вырваться, но он не отпускает и держит крепко.
— Ошибаешься! Я предупреждал тебя, Сахарок, чтобы ты не водилась с ним, — почти рычит он рядом с моим лицом.
— Отстань от меня! Отстаньте от меня все! — чувствую, как к горлу подкатывает истерика. — Дайте мне спокойно жить!
Не понимаю уже, кому говорю. Не выдерживаю и начинаю плакать.
— Сахарок, я…
Его хватка на моей руке ослабевает, и он хочет дотронуться до моего лица, но я не позволяю, быстро отхожу от него, бросая:
— Оставь меня в покое! Умоляю! Я устала от всего этого…
Глава 16
Сегодня моя смена в кафе. Мне не хочется туда идти. В последнее время мне вообще не хочется куда-либо идти. Словно лампочку в моем организме выключили и он работает кое-как в темноте. Из-за всех эти событий я начала плохо спать, все кажется, что в квартиру ворвутся бандиты и просто убьют нас, задушат во сне. Как только я засыпаю, мне снятся они, и запах гнили, а еще то, что я задыхаюсь. Словно выброшенная на берег рыбка, не могу сделать вдох, поэтому начинаю барахтаться, открывая широко рот. Потом я просыпаюсь в холодном поту и дрожу всем телом, сразу же кладя руку на шею, говоря себе, что это просто сон и меня никто не душит. После этого я так и не могу уснуть и вожусь на кровати.