— Да вы что! Совсем?! — вылетает из-за моей спины Ника. — Вы кто вообще такие?! Кто вам право дал тут ремнём грозить. Василиса уже совершеннолетняя, чтобы её воспитывать! И вообще она после операции! Только попробуйте её пальцем тронуть!
— Какой операции? — мама моргает пьяными глазами и растерянно оборачивается на собутыльников. — Сергей же тут на днях забегал. Сказал, ты с ним. Теперь у них живёшь. Я, конечно, расстроилась сначала, что ты мне сама не сказала, но потом даже обрадовалась. Счастье дочки важнее. Ну подумаешь, не сразу сообщила. Ещё успеется. А про больницу ни слова. Мы вот и отмечаем тут…
— Мам. Ты что забыла, как за мной скорая приезжала? — уронив руки, спрашиваю её, а у самой начинает дрожать нижняя челюсть.
— На скорой? — она озадаченно пожимает плечами. — Так это… я…
— Сергей меня избил, я… я… из-за него попала на операционный стол и теперь… теперь… — задыхаюсь от возмущения и обиды, но не позволяю эмоциям взять верх, и оставляю самое важное при себе.
Не станет она меня жалеть! Нет смысла говорить!
— Дочка! Что же ты натворила-то?
Фраза мамы меня буквально прибивает к полу! Я? Натворила я?!
— Ничего! Мама, он просто скотом оказался! Он обманул меня! Изменил!
— Дак, это с кем не бывает, — она разводит руки в стороны и глупо улыбается.
Криво накрашенные яркой помадой губы некрасиво кривятся.
— Все мужики изменяют. Что ж теперь? Сходи к нему, повинись. Может, и наладится.
— Что?! Ты с ума сошла? Совсем мозги пропила?!
Не успеваю среагировать, как мне прилетает звонкая пощёчина. Прижав к лицу ладонь, бешеными глазами смотрю на родительницу и понимаю, что это финал! Моё терпение лопается, как мыльный пузырь! Всё! С меня хватит!
Сбоку раздаётся громкий возмущённый возглас Ники, и неожиданно музыка отключается. Пьяные гости недовольно бухтят. Мама отпихивает меня в сторону и застывает в дверном проёме.
— Добрый день, уважаемые хозяева, — этот мужской баритон я узнаю сразу же. Козырев. — Какая неожиданная встреча, — он смотрит на меня сверху вниз и ухмыляется. — Василиса Михайловна.
Соседи всё-таки подсуетились. Зря сомневалась. Блюститель порядка прибыл!
6
Поправив форменную рубашку, мужчина осматривает всех присутствующих и ухмыляется. Притихнув, гости будто бы даже трезвеют, маман же расплывается в слащавой улыбке.
— Игнатушка, какими судьбами? Неужто по старой дружбе решил в гости забежать?
— Нет, Галина, друзей таких, как ты, и даром не нужно, — высокомерно бросает он в ответ, и мама растерянно отступает.
Козырев поворачивает голову в мою сторону и, внимательно присмотревшись, удивлённо вскидывает брови.
— Твоя что ль?
— Да, да! Дочка, единственная, — лебезит моя родительница перед новоприбывшим, и я закатываю глаза.
Зло поджимаю губы и отворачиваюсь от них. Лучше смотреть в стену. Как же меня раздражает вот такое маменькино поведение. Прямо как дворняжка бездомная в глаза этому мужлану заглядывает. Всё никак не поймёт, что с таким образом жизни, ей мужчину приличного не заинтересовать. Выпивохи одни только и шастают по квартире. Этот хоть и не похож на злоупотребляющего алкоголем, но вариант явно проигрышный. На пальце кольцо, характерец не айс, внешность отталкивающая, противный, лысоватый и лишний вес.
— Воспитываешь? — мужчина в форме издаёт противный смешок.
— Угу, больно характерная. Морока с ней. Что ни скажу, в штыки принимает! Спорит. Никакого сладу с ней.
— Да я успел заметить. Довелось пообщаться, — Козырев скребёт толстыми пальцами короткую щетину на подбородке.
Морщусь от неприятного звука. Кажется, меня сейчас всё раздражает. Даже тяжёлое дыхание этого незнакомца. У него что, хронический насморк? Или астма? Пыхтит как бегемот!
— Так ты по её душу? Натворила что-то? — всплеснув руками, мама округляет глаза, и я поднимаю на неё возмущённый взгляд.
Когда это я вообще доставляла ей неприятности? Училась хорошо, танцы посещала исправно. Дома порядок, друзей не водила, всё больше сама по гостям бегала. То накормят люди добрые, то что-то из одежды сунут из жалости. Я старалась ничего не брать. Стыдно побираться. Но от еды никогда не отказывалась. У мамы вечно на меня времени не хватало. То работа, то пьянки. Болею ли я, голодная ли, ей было всё равно! И даже несмотря на такое отвратительное отношение родительницы ко мне, я всегда старалась быть примерной дочерью! И что в итоге? Не заслужила даже капельку любви? Почему? За что? Сжав кулаки, молча взираю на Галину Валентиновну. Если сейчас она не встанет на мою сторону, я уйду и больше никогда не переступлю порог этого дома!