— Ну как сказать, — мент продолжает чесаться, перебравшись на затылок. — Инцидент с ней произошёл нехороший. Дело подсудное. Не понимаю, зачем ей подобные неприятности, когда можно же всё тихо-мирно решить.
Мама шлупо хлопает глазами.
— Парень тут один по молодости-глупости дел натворил. Девочку вашу слегка потрепал. Он раскаялся. Сам не свой от переживаний! Жалко парня. Молодой ещё. Испортит она ему жизнь своим упрямством. Понимаешь, Галина?
Икнув, родительница отрицательно качает головой.
— И дело такое, семья там не из бедных. Деньги предлагают, на реабилитацию. Что б подлечилась кровинушка твоя, привела себя в порядок. Она потом остынет, а сделанного уже не вернуть. Ну зачем парнишке судимость и проблемы с правоохранительными органами?
— Сколько? — облизнув губы, мама скашивает глаза в мою сторону.
— Ну не мало. Точно не обидят, слово даю. Я могу посодействовать, ну чтоб не обманули и всё прошло гладко. Только вот девочка твоя упрямится, отказывается идти навстречу.
Мама начинает бегать глазами от Козырева ко мне и понимаю, что её зацепило предложение этого пройдохи.
— Ты что меня продать собралась? — шагнув к матери, я больно хватаю её за руку.
— Ну почему же сразу продать? С тобой вроде как всё в порядке, а деньги нам не помешают, — отдёрнув руку, шипит мать, потирая ушибленное место.
— Да вы что, теть Галя! Она же в больницу из-за него попала. Я сама лично, пока вы тут… заняты были, за Васей ухаживала, моя мама помогала! Не слушайте его! Он вам подачку кинет, а Серёга будет и дальше безнаказанно разгуливать и девушек обижать! Так нельзя! Должно же быть всё по справедливости! — не сдержавшись, в разговор вступает Ника.
У подруги от возмущения начинает дрожать голос.
— Ты и твоя мамаша меня вообще мало интересуете. Вечно суёте свой нос куда не нужно, — фыркает родительница, потирая ладошки. — Вася, не слушай их. Нам деньги нужнее, чем какая-то там справедливость. Наряд тебе новый купим. Платье, туфельки. Ты же хотела новые шмотки?
— Нет, я замуж хотела, за любимого мужчину. А он об меня кулаки почесал. А ты теперь пытаешься на этом денег срубить, — чеканю я каждое слово, и мать, глядя на меня, медленно бледнеет. — А вы думаете, что получится вот так запросто откупиться? — это я уже обращаюсь к дяденьке в форме. — Как вы, интересно, с Добрыниными договариваться будете? Они-то точно деньги не возьмут, в отличие от моей… матери.
— А ты, девонька, не переживай, найду и к ним подход, — Козырев бычится, глядя на меня. — Ты лучше подумай, вроде девка не глупая. Если надо, Серёга извинится.
— Не нужны мне его извинения, — шиплю я дикой кошкой.
— Мы возьмём деньги, — тянет мать, дёргая меня за руку.
Прожигаю её взглядом. Вот и всё! Она сделала свой выбор. На глазах у свидетелей обменяла дочь на бумажки! Я старалась быть для неё хорошей. Я делала всё, что могла. Больше мне оставаться тут не за чем. Или сейчас, или никогда. Разворачиваюсь и иду в свою комнату. Каждый новый шаг отзывается резью внизу живота. Шов тянет так, что от боли темнеет в глазах, но злость и обида подгоняют, придавая сил.
Вынимаю из-под кровати старенький, обшарпанный чемодан на маленьких колёсиках. Даже не знаю, откуда он взялся, от кого достался по наследству, да и неважно. Расстегнув молнию, откидываю крышку и лечу к шкафу. Распахнув дверцы, начинаю сгребать с полок свои вещи и прямо так, ничего не складывая, кучей скидываю в чемодан. Добра у меня не особо много, поэтому справляюсь я за считанные минуты. Влетев в комнату следом за мной, Ника растерянно наблюдает за происходящим. Прижав руки к груди, она испуганно хлопает ресницами.
— Давай я тебе помогу, — наконец спохватившись, она опускается на пол и начинает собирать всё, что упало мимо. — Вась, да и правильно! Поживёшь пока у нас. Мама против не будет. Я уверена.
— Ника, спасибо тебе, — подхожу к подруге и, опустившись рядом на колени, крепко обнимаю её. — И прости за всё это. Давай поскорее уйдём отсюда. Не хочу больше оставаться ни секунду в этом доме!
— Вася! — мама преграждает мне дорогу в прихожей, но я отталкиваю её и прохожу мимо, усердно волоча за собой потяжелевший чемодан. — Ты куда собралась? Я тебе не разрешала!
— Я совершеннолетняя, и мне твоё разрешение не нужно! — бросаю ей, даже не обернувшись.
Ника спешит следом.
— Дай мне! Василиса, — выхватив из моих рук чемодан, она ловко перетаскивает его через высокий деревянный порог.