Жаль, что и маме, моё образование совершенно не важно. Она больше переживала о том, как скоро я начну полноценно работать и приносить домой деньги. Мои копеечные заработки в танцевальной школе её не устраивали. Она очень часто попрекала меня тем, что я бесполезна в свои годы.
Ничего. Я не стану раскисать. Мне всего восемнадцать, и я всё успею. И учиться поступлю и профессию хорошую получу. Главное, у меня есть цель. Открыть собственную школу танцев. И я её осуществлю во что бы то ни стало. Больше ни один мужчина не встанет у меня на пути!
Ника тихо посапывает рядышком, а я всё никак не могу уснуть, смирно лежу, таращусь в потолок. На часах давно перевалило за полночь. Перебирая в голове варианты дальнейшего развития событий, всё не могу придумать, что делать дальше. Танцевать нельзя как минимум два месяца, значит, моя подработка, приносящая хоть какие-то деньги, отпадает. Другой подходящей работы у меня нет. Да и что я сейчас могу? Мне даже ходить и стоять длительное время сложно. А сидеть на шее у Ники и её мамы, стыдно. Козырев говорил о деньгах, которые отец Сергея готов выложить за спасение своего сыночка. Малодушно допускаю мысль поиметь с их семейки немного средств, но тут же гоню её прочь. Нельзя. Если возьму деньги, то чем я лучше матери? Вздыхаю и тихонько поворачиваюсь на бок. Сон приходит только на рассвете. С утра меня ждёт тяжёлая голова и так и не решённая проблема.
8
Как бы я ни храбрилась, пытаясь на второй день пребывания в доме Ники сбежать на поиски работы, Жанна Юрьевна наотрез отказалась выпускать из дома. Меня кормили, холили и лелеяли целую неделю. Я окрепла, отдохнула и отоспалась на полгода вперёд. На седьмой день, сославшись на срочные дела, сбегаю из квартиры.
Свежий воздух и солнце. Что ещё нужно для счастья? Свободы и денег бы немного не помешало. Как раз за последним я и направляюсь на свою работу в школу танцев. Именно там мы с Вероникой отплясали без малого десять лет.
Помню, как впервые увидела свою подругу. Она пришла на первый урок, крепко держа маму за руку. Маленькая, кудрявая, рыжая, с заплаканными глазами и красным курносым носом. Тогда я не понимала, почему она не хочет посещать наши занятия, позже выяснилось, что это была мечта Жанны Юрьевны, а не Ники. И только из-за мамы подруга и продержалась все эти годы, исправно посещая вместе со мной ненавистный кружок. А я в отличии от неё, всегда любила танцевать и сейчас люблю. И очень хочу связать с этим увлечением всю свою жизнь, тем более, я больше ничего не умею. Танцы — моё всё.
Вот и сейчас, шагая по ступенькам ДК, изнываю от желания пробежать лёгкой ланью до самых дверей, и по старой привычке ворваться в наш просторный зал на втором этаже. Замечательно бы было провести тренировку со своими детками, как я делала это практически каждый день, последние пару лет. Сердце тихо обливается кровью. Нельзя! За прошедшую неделю я окрепла, рана зажила и перестала доставлять неудобства, но про строгий запрет врачей я не забываю ни на миг. В душе теплится надежда на то, что я всё еще смогу быть полноценной, и однажды у меня появится малышка, которую я приведу за руку вот в такую же школу танцев. А если для того, чтобы появился хотя бы мизерный шанс, нужно не танцевать два месяца, я выполню все условия. Жаль, не получится подлечиться основательно. Список лекарств я оставила у себя, не стала выбрасывать. Смешно надеяться на чудо. Ну а вдруг!
— Василиса! — этот голос я узнаю из тысячи других.
Мужской низкий баритон, с лёгкой хрипотцой. Когда-то он мне очень нравился, но после последних событий стал вызывать только отторжение. По спине пробегает волна холодных мурашек. Сергей. Откуда он здесь? Неужели Козырев сумел добиться, чтобы его отпустили. Нехотя оборачиваюсь. Спиной к этому человеку стоять опасно.
— Вась, привет, — Сергей не смотрит в глаза, вроде улыбается, но получается как-то не искренне.
Я вижу, что он волнуется, переминается с ноги на ногу и при этом периодически теребит ворот своего поло. Одет с иголочки. Чисто выбрит. Даже парфюм нанёс, но запах другой. Неужели сменил аромат?
— Я ждал тебя. Несколько дней уже караулю вот тут.
— Зачем? — произношу максимально холодно, ровным голосом.
Внутри всё дрожит. Обида и подспудный страх моментально затмевают разум. Чувства, которые я душила всё это время, так и норовят вырваться наружу. Сглатываю ком в горле.
— Поговорить хотел, — Сергей опускает голову ещё ниже.