— Поговорить? — я склоняю голову на бок. — О чём? Мне кажется, нам не о чем разговаривать. Или ты пришёл просить отозвать заявление? Я не стану отказываться от…
— Нет! Я хочу… хочу хоть как-то загладить свою вину перед тобой. Я понимаю, что слов будет недостаточно, ничего уже не изменить, но я должен хотя бы извиниться. Прости меня, я поступил ужасно. Не знаю, что на меня нашло. Я… Василиса, я очень сожалею о том, что сделал. Девочка, прости.
Сергей делает шаг в мою сторону. Отскакиваю от него как ошпаренная.
— Я была беременна, — скрипнув зубами, выдаю то, о чём сама себе обещала молчать.
Мужчина медленно бледнеет. Наблюдаю, как его глаза округляются, он открывает рот, но слов так и не находит.
— Я не хотела говорить. Но не могу жить с этим одна. Я сомневаюсь, что для тебя эта информация будет что-то значить, но для меня это важно. Я никогда не забуду того, что ты сделал, просто не смогу.
Сергей поджимает губы, его плечи понуро опускаются.
— Я смотрел на отца, на его отношение к матери, думал, это норма поведения…
— Не нужно мне говорить о том, что кто-то виноват в произошедшем. У тебя есть своя голова на плечах. И для меня твоё оправдание звучит жалко. Ты — это ты! Не отец, а совсем другой человек. А он — просто плохой пример, не более. Следовать ему или нет, решать только тебе. Ты сделал выбор, — мой подбородок начинает мелко дрожать. — Не ходи за мной. Я не хочу видеть тебя. Не хочу слышать твой голос. Считай, что я умерла, там на дороге, вместе с нашим… Забудь!
Разворачиваюсь и спешу к дверям ДК. Навстречу мне гуськом выбегают малышки в лосинах, преграждая путь. Они обступают меня со всех сторон, радостно подпрыгивая на месте.
— Василиса Михайловна! Василиса Михайловна!
Их громкие, радостные возгласы заставляют меня улыбнутся, пусть и через силу, но у меня получается. Перебивая друг друга, каждая из девочек пытается что-то сказать, и я, разглядывая их счастливые, сияющие мордашки, начинаю потихоньку успокаиваться.
— Мы вас из окна увидели! Вы к нам? Вести занятия?
— Девочки, я… я пока не могу вести занятия.
Малышки хором выдают возглас разочарования, и я растроганно моргаю глазами.
— Мне нужно поправиться.
— Вы болеете?
— Да, немножко не в форме. Мне пока нельзя танцевать.
Оборачиваюсь, взглянув на Сергея. Он всё ещё стоит на том же месте. И с пришибленным видом слушает наш разговор. Вот же! Чего пялится?!
— А когда же будет можно?
— Как раз после летних каникул я и вернусь. Соскучиться не успеете.
— Мы уже скучаем!
— Девочки!
На пороге появляется Лена, одна из молоденьких хореографов школы. Девушка чуть младше меня, но уже вполне отлично преподаёт. В основном на ней, как и на мне, младшие группы.
— Ой, Вась! Привет! – радостно восклицает она и косится за мою спину. — Ты к нам?
По её взгляду понимаю, что она в курсе о том, что со мной произошло. Не просто же так пятился на моего бывшего. Значит и вся школа знает. Да, попала я в новостную ленту местных происшествий на главную страницу. Теперь долго не отмоюсь. В Жанне Юрьевне и Нике я не сомневаюсь. Информация просочилась явно не от них. Скорее всего постарались дружки-собутыльники Сергея. Что уж теперь!
— Да. Зашла проведать девочек, и к заведующей нужно забежать, больничный показать. А то ещё уволят ненароком, - отвечаю ухмыльнувшись.
— Так вроде это… уже уволили, за прогулы.
— Что?
— Ника разве тебе не говорила?
— Нет, — растерянно качаю головой.
Вот это новости! Одна лучше другой.
— Значит, расстраивать тебя не хотела. Она писала объяснительную по поводу тебя, а Маргарита Владимировна даже принимать не захотела. Сказала, ей бездари и лодыри не нужны в коллективе.
— Что? Это я лодырь что ли?
— По ходу, кто-то за тебя тут походатайствовал, — Лена снова косится в сторону Сергея.
Я краснею от злости с ног до головы. Да откуда они навязались на мою голову!
— Понятно, — шиплю сквозь зубы, и мужчина вжимает голову в плечи. — Пойду перепроверю информацию, — произношу тихо, чтобы фраза дошла только до ушей собеседницы.
Лена кивает, и я спешу в здание.
Спустя десять минут выбегаю из ДК в состоянии дикой кошки. Я так и не получила чёткого ответа, по какой причине меня вычеркнули из жизни коллектива, частью которого была очень много лет. Обидно, но унижаться не стану. Получив свои копеечные расчётные, откладываю несколько купюр на дорожные расходы, на остальные решаю прикупить кое-какие продукты. Не всё же время быть нахлебницей в доме, где и без меня живут небогато.