— Поехали уже. Тусовщик.
Василиса
Неделя на новом рабочем месте. Я в восторге. От условий работы, от обещанной суммы зарплаты и от обстановки. Дорого, богато, да и вообще вокруг меня совсем другие люди. Не такие, к которым я привыкла. И это уже хорошо! Всё на уровне: и персонал, и посетители. Одним словом, элита. Большинство из них дети богатых родителей, золотая молодёжь. Мажоры и выпендрёжники. Высокомерные чистенькие молодые мальчики и девочки. Но кто-то и сам добился всего, преуспев в своём деле.
Первые пару дней мне было не по себе. Я побаивалась излишнего внимания к своей персоне, осуждения или непотребного отношения. Девушка, зажигающая толпу в клубе с помощью танца на шесте, любому мужчине может показаться доступной. И это не удивительно. Я не маленькая и не дурочка, понимаю, какие могут быть последствия от моих действий. Танец должен привлекать, заманивать, и я изо всех сил стараюсь быть оригинальной. Красиво и минимум пошлятины. Здесь не дом для утех, поэтому нужно соответствовать. И я мне кажется, я нашла золотую середину, как быть соблазнительной, но не переступать тонкую грань между танцем и стриптизом. Мне не нужна слава, которая может легко опустить на дно.
Танцую с детства, и мне есть чем покорить сердца публики. Я использую свои фишечки, но очень порционно. Нельзя сразу раскрывать все карты. Смены у меня, понятное дело, вечерние. Мой выход в восемь. Танцую пятнадцать минут, потом отдых час, полтора и снова мой выход. Развлекаю толпу до двух, но если попросят, то с удовольствием остаюсь сверхурочно за дополнительную кругленькую сумму. Правда, пока все мои деньги на бумаге. Аванс будет через две недели. Настаивать на преждевременной выплате я не решаюсь. Благо, пока ещё есть сбережения.
В общагу возвращаюсь только лишь поспать, и если мне удаётся нормально отдохнуть, то это большая удача. В моём новом жилище за прошедшую неделю ничего не изменилось. Я только выпросила у комендантши стул и хиленькую тумбочку, пристроив в ней кое-что из вещей и средства личной гигиены. Новую мебель я приобретать не стала. Продлевать аренду комнаты тоже не планирую. Единственное, что я прикупила, так это отраву от тараканов. Начертив гелем святой овал вокруг своей кровати, я хотя бы начала спокойно спать и не чесаться. Сон и чистая постель — это моё всё. Дома у меня не было особых условий, всё очень скромно. Но я всегда следила за свежестью моих простыней. Они были идеально отстираны, отглажены и пуховое одеяло всегда пахло порошком. Про подушку и говорить нечего. Прогретая на солнышке и отбитая во дворике, с наволочкой в цветочек. Просто блаженство.
Общий душ на этаже — то ещё удовольствие. Очередь с утра километровая, но я приноровилась посещать это место сразу после работы, примерно в три часа, а вечером успевала сбегать до той самой пробки из студентов и мамаш. Потихоньку обживаясь, я запретила себе ныть и скучать по дому. Точнее, по моей комнатке в зале у Добрыниных. О маме старалась и вовсе не вспоминать. Это причиняло мне отдельную, ни с чем не сравнимую боль. Тоска, разочарование, обида. Неужели нельзя было как-то по-другому? Более человечно. Но, видимо, я просто ей не нужна. Жаль.
13
Топаю на работу, устало зевая. Это кошмар, а не жизнь! Не представляла, что есть место, где шума больше, чем было дома. Невыносимо. Сегодня вообще что-то из ряда вон. Подо мной живёт молодая пара. Они сегодня так ругались, что я еле сдержалась, чтобы не вмешаться и не навалять обоим. Задрали. То сладострастные стоны, которые слышны на все три этажа, то бойня. У этих отчаянных будто вовсе нет золотой середины. Только всё утихло, активировалась малышня сбоку. Такой ор подняли! Что-то не поделили. В конце концов, вся эта галдящая орава ворвалась в мою комнату. Тут уж я окончательно взорвалась. Нет, деток я люблю, но не таких неуправляемых. Ну уж нет! Выяснилось, что родители оставили их, наказав сидеть тихо. А малышня передралась из-за конфет. Ну а я попала на линию фронта. Злилась не долго. Стоило посмотреть на эти чумазые, перепуганные мордашки, и я сдулась. Отсыпала им своих конфет и выставила за дверь, взяв с них обещание не шуметь.
И вот теперь разбитая, плетусь туда, где нужно быть максимально энергичной. Не свалиться бы с шеста во время номера. Мне бы отдохнуть где-нибудь в уголочке, подремать часок. Но, увы, не выйдет.
В узкой комнатке, которую мне выделили под гримёрную, мебели почти нет. Большое зеркало, с вмонтированными в раму лампочками, высокий стул с маленькой спинкой, шкаф, в который я уже успела перетащить почти все свои вещи, и кресло. Уютное, глубокое, но для сна не пригодное. Только если сидя! А ещё в углу складная кушетка. Но я ни разу не интересовалась, можно ли ей воспользоваться. Может, и исправная. Хотя тут вряд ли есть что-то сломанное.