— О, наша тема. Василиса Прекрасная! — мужчина смотрит на меня и подбадривающе улыбается. — До свадьбы всё заживет. Не переживай, девочка! Меня можешь звать Добрыня, а сына моего Денис. Ну или можно Добрыня-младший, как тебе больше нравится. Ну что, поехали? — обернувшись в сторону гаражей, мужчина вновь осуждающе качает головой. — Эй! Дружки, тело подберите! А то ненароком переедет кто, не заметив!
Слышу визг той самой барышни, которую Сергей ублажал на письменном столе своего отца. Опомнилась. Видимо, только освободилась от очередного желающего клубнички. Зло усмехаюсь, даже боль не мешает. Пошли вы все к чёрту! Больше мне отношений и даром не нужно! Ненавижу!
3
Старательно храбрюсь весь путь до дома. Стиснув зубы, считаю секунды, только бы не показаться в глазах незнакомца слабой. От боли внизу живота хочется орать, но я лишь тихо постанываю, особенно на кочках, где мотоцикл слегка подбрасывает. Перед глазами продолжают мелькать мушки. Когда Денис останавливается у моего подъезда, я, скрючившись, сползаю с сиденья.
Парень неожиданно подхватывает меня на руки, я не в силах сопротивляться, молча принимаю помощь. Так и поднимаемся до нашей квартиры.
На пороге нас встречает мама. Как всегда, под шафе, о чём свидетельствует стойкий запах перегара в квартире. И, что для меня уже неудивительно, при параде! Ярко накрашенные губы, короткая, не по возрасту, юбка и кудри. Округлив глаза, она роняет из рук кухонное полотенце.
— Василиса! Что случилось? Кто этот мужчина?!
Голос мамы слышу словно издалека.
— Где твоя комната? — мой спаситель осматривается и оттолкнув маму плечом, проходит прямо в обуви, не разуваясь.
Немного ослабляю свою хватку. Понимаю, что я не только внаглую еду на нём, но ещё и душу, с силой стискивая руки вокруг шеи, при каждом новом приступе боли. Стыдно, но парень понимающе молчит, не выказывая своего недовольства. Он искренне помогает и переживает за меня. Это заметно по взволнованным взглядам, которые Денис постоянно бросает в мою сторону.
— Справа, — выдаю на выдохе и несдержанно вскрикиваю.
Неожиданно по ногам начинает стекать что-то тёплое. Я же не могла обмочиться от боли? Нет, это что-то другое. Кровь. Подтянувшись, заглядываю ему через плечо. За нами по полу тянется красный след. Испуганно задышав, тут же разворачиваюсь в руках парня, чтобы посмотреть на подол своего красивого, коротенького платья. Так и есть, всё испачкано, в кровавых пятнах, даже рука Дениса пострадала.
— Извини, я должен спросить. Ты беременна? — мужчина очень осторожно опускает меня на кровать.
Нахмурив брови, смотрит на свою руку. Всхлипнув, непонимающе мотаю головой.
— Беременна!? — верещит мать, выскакивая из-за его спины. — Да что тут происходит, объяснись, Василиса?!
— Происходит то, то вашу дочь избил какой-то подонок. Ей сильно досталось, и, по всей видимости, у неё кровотечение! Поэтому советую вам мамаша, сейчас же вызвать скорую и собрать дочке вещи! Самое необходимое!
— Но беременность?
— Вещи! — рявкает Денис. — А я, так и быть, вызову скорую.
— Василиса-а-а! Какая беременность? О чём он.
Моим ответом служит протяжный стон. Живот болезненно сокращается. Чувствую, как из меня вытекает очередная порция крови.
В комнату врывается Добрыня и замирает на пороге.
— Ох, дочка! Плохо дело, — он расстроено качает головой. — Сынок, звони скорее!
— Вы кто такие? По какому праву командуете тут? — мама распаляется всё сильнее.
Раскрасневшись, подбоченивается, выставляя грудь колесом. Её совершенно не волнует моё тяжёлое состояние. И она даже не пытается это скрыть. Обидно. Но мне не до неё. От боли сил не осталось даже на обиды.
Скривившись, Добрыня одаривает её уничижительным взглядом и демонстративно отступает в сторону.
— Мамаша, ваша дочь может кровью истечь прямо на своей кровати! Не тем интересуетесь!
— Не вам меня учить, что делать! — вспыхивает Галина Валентиновна, театрально изображая праведный гнев и возмущение.
При этом, совершенно не стесняясь, оценивающим пьяным взглядом проходится по мощной фигуре собеседника.
— Дочь корчится от боли, а вы отношения выясняете.
Мать демонстративно фыркает, сложив руки на груди.
— Для начала нужно протрезветь, дамочка! И собрать вещи для дочки, — Добрыня продолжает стоять на своём, в надежде вразумить нерадивую мать, а я потихоньку теряю связь с реальностью.
Голоса звучат всё отдалёнее. Боль потихоньку утихает, и я начинаю расслабляться. Кровь тёплым ключом стекает под спину. Ощущение такое, будто я измазана ею с ног до головы. Но это меня уже не тревожит. Последнее, что доносится до моего сознания — это голос Дениса, который диктует наш адрес. И всё, я окончательно отключаюсь.