— Прости, — выжимаю из себя мученическую улыбку. — Давай не будем о нём разговаривать. Пожалуйста. Его просто нет.
В памяти тут же всплывает день, когда ко мне, прямо в отделение, пришёл следователь. Он долго раскручивал меня, выясняя подробности. Все его разговоры сводились к тому, что я сама виновата в том, что случилось. Он так и ушёл, убеждённый в своей правоте. Конечно, Добрыниных рядом не было, чтобы замолвить за меня словечко, а этот следак, Козырев, давний приятель отца Серёги. Чего я ожидала? Естественно, его главной задачей было отмазать сынка старинного дружка. До сих пор трясёт от злости. Он такое мне наговорил, вспоминать тошно. Не выдержав, я послала его, а после Жанна Юрьевна помогла выставить незваного гостя из палаты, при этом получив в свой адрес кучу нелестных комментариев. Бедная женщина ни за что наслушалась оскорблений и угроз. Невоспитанное хамло, страж порядка называется, оборотень в погонах! Хорошо, Ника ничего этого не слышала и не видела. Ужас! Мужик нынче совсем обмельчал. С женщинами воюют! Понятно, рука руку моет. Но чтобы так!
— Ой, смотри! Что это? — Вероника задирает голову вверх и смотрит на окна нашей квартиры.
Я открываю рот от удивления. Третий этаж! Облезлые от времени, деревянные створки распахнуты настежь почти по всей квартире. Пару стёкол выбито, на асфальте валяются мелкие осколки. Как ещё соседи не подняли шум? Не понимаю. Обычно мама всё сразу же прибирает за собой. А тут такое. Музыка гремит так, что слышно на всю округу. Закрываю глаза и издаю полустон. Этого я и опасалась. Попала в самый разгар гулянки. Прижимаю ладошку к животу. Хотелось просто полежать в тишине, чтобы никто не беспокоил. От простой прогулки разболелся шов, да и на душе у меня ничуть не лучше состояние. Так паршиво, хоть вой. И куда мне податься?
— Пойдёшь? — Ника озадаченно чешет подбородок.
— А что делать? Посмотрю, может, спит пьяная. Приберусь и после отдохну.
— Давай я с тобой, проверим, что там, вместе. Вдруг тебе помощь понадобится!
— И что, ты будешь за меня драться? Моя отважная лисичка! — усмехаюсь я по-доброму.
— Конечно. Тебе лежать надо, отдыхать. А не это всё.
— Вот, Ника. Смотри, как это бывает у других, и цени свою маму, — выдаю я, не задумываясь, и тут же жалею о сказанном.
Подруга и без моих наставлений любит и уважает свою мать, ей подобные советы без надобности.
— Я понимаю, — кивает она и шагает в подъезд вперёди меня. — Но всё равно. Я тебя не оставлю.
Вместе мы поднимаемся наверх. С каждым шагом понимаю, что мои силы и выдержка на исходе. Устала. От всего того, что происходит со мной. От несправедливости, из-за которой хочется плакать. Внутри закипает обида. А я ведь даже ни разу не расплакалась. И вправду. Где же слёзы? Может, легче бы стало. Но не получается. Они словно комом застряли глубоко внутри и мучают не находя выхода.
Дверь в квартиру не заперта. Музыка орёт так, что не слышно собственных мыслей. Изнутри доносятся пьяные голоса. Ника опасливо заглядывает внутрь и переступает порог. Как я и предполагала, честная компания заседает на кухне. Мужские голоса. Женский смех. Звон тары и ужасный запах табака. Ненавижу. Как же я всё это ненавижу! Стиснув зубы, обхожу Нику и толкаю хлипкую кухонную дверь носком кроссовки.
— Васька! — удивлённый возглас маман при виде меня заставляет скривиться. — Дочка, а ты здесь какими судьбами?
— В смысле? — цежу сквозь зубы, одаривая гостей недобрым взглядом.
Трое мужиков помятой наружности, и, словно каждому по паре, в придачу две дамочки, с мамашей — три!
— Галина Валентиновна, а что это за прекрасная леди?
В разговор вступает поддатый дядька, с засаленными волосами, зачёсанными вперёд, чтобы прикрыть внушительную плешь на темечке. Он расплывается в беззубой улыбке и, поднявшись мне навстречу, протягивает ладонь для пожатия. Покосившись на немытую конечность, испачканную то ли в мазуте, то ли просто в грязи, демонстративно складываю руки на груди и задираю нос.
— Веничка, не обращай внимания на дочь. Вася у нас кровей-то голубых. Вся в папашу своего. Он же у нас археологом был, так и сгинул где-то в очередной своей экспедиции на севере. А мне вот. Подарок оставил. А я с её характером мучаюсь все восемнадцать лет. Строптивая больно.
— Так мы быстро девочку уважению научим, — подхватывает разговор рядом сидящий мужик и, усмехнувшись, косится в мою сторону. — Могу ремень снять. Для лучшей усвояемости материала, так сказать.
Мама заливается хохотом, присутствующие дамочки поддерживают её веселье. Поднимается раздражающий мои слуховые рецепторы шум, похожий на карканье ворон. Морщусь.