– Посмотрим, как долго ты продержишься. Время играет на меня, милая.
Глава 7
Зло подобно сладкому яду, медленно проникающему в душу, опьяняющему разум и подчиняющему волю. Сначала оно кажется безобидным удовольствием, мимолетной слабостью, но со временем пускает корни, разрастаясь в губительную зависимость.
Слишком самоуверен этот Вардор. Мой отец уже ищет меня и скоро обязательно найдёт. Подумать только – украл меня с моей же свадьбы, убил моего жениха. Да он просто маньяк какой-то! Нет, я не собираюсь играть по его больным правилам. Мой гнев клокочет, подгоняемый отчаянием. Я не позволю ему сломить меня, буду бороться до конца, искать любую возможность вырваться из этой клетки.
Ещё и условия поставил – или я выхожу за него замуж или он заставит меня сдохнуть в этом подвале. Его слова звучат как приговор, но я не верю ни единому слову. Он пытается запугать, сломить мою волю, но во мне еще теплится искра надежды.
Какой бред. Оборотень никогда не причинит вред своей паре. Он лжёт мне, держит за дуру? Эта мысль заставляет меня сомневаться, но инстинкт подсказывает, что он что-то скрывает. Я должна понять, что ему нужно, и использовать это против него.
Он блефует, но в одном прав – его угрожающий вид пугает меня. Возможно, он и пытается сделать это – запугать меня настолько, чтобы я стала послушной куклой в его грязной игре. Его нахмуренные брови, хищный взгляд исподлобья, сжатые кулаки – все кричало о надвигающейся буре. Казалось, от него веяло первобытной, необузданной силой, способной сломить любого.
Ха! Если это так, то его ждёт разочарование. Я не из тех женщин, которых можно запугать или заставить сделать что-то против их воли. Я всегда была упрямой, с раннего детства, никому и ни в чем не уступала. Мои коленки были вечно сбиты, платья изорваны, но я всегда стояла на своем. Повзрослев, моя принципиальность никуда не делась, лишь закалилась в горниле жизненных испытаний.
Я сидела всё там же в подвале, руки и ноги мои связаны, на столике поднос с едой, к которому я не притронулась. Да и как, если я связана? Вонь сырости и плесени въелась в кожу, а тусклый свет лампочки под потолком выхватывал из темноты лишь обрывки бетонных стен. Холод пробирал до костей, но я отказывалась дрожать, демонстрируя хоть какую-то слабость перед невидимым врагом.
Железный засов сдвинули в сторону, и кто-то вошёл в мою тюремную «камеру». В руках у моего гостя обнаружился поднос, сервированный подобием ужина: кусок серого хлеба, чай в кружке и нечто, отдаленно напоминающее тушеную капусту со свининой.
Я узнала его. Тёмно-русые волосы, кожаная куртка, лицо спрятано под капюшоном. Я узнала его по бирюзе глаз, что отразилась в отблеске горящей лампы, словно крошечное северное сияние на его лице.
Поставил поднос с ужином на стол, забрал поднос с завтраком, к которому я не притронулась. Уходя, обернулся через плечо, его взгляд, скользнул по мне холодно и оценивающе, как по куску мяса на рынке.
– На твоём месте, я бы поел, тощие девки не в «его» вкусе.
Он умеет говорить? Интересный поворот. Голос низкий, с хрипотцой.
– Прекрасно, значит, я объявляю голодовку! Похудею, и он вышвырнет меня из своего дома. Передай хозяину, я не могу есть со связанными руками. Пусть освободит хотя бы одну.
Его губы скривились в подобии усмешки. – Наивная дурочка. Он не вышвырнет тебя, пока не наиграется. И голодовка тебе не поможет. Он любит кости обтягивать кожей.
Я почувствовала, как внутри все похолодело. Мои страхи, кажется, отразились у меня на лице, потому что он захохотал, грубо и безжалостно.
– Ешь давай. А то мне прикажут тебя кормить насильно. Не думаю, что тебе это понравится.
Он снова взглянул на меня, этот раз с откровенной неприязнью. Видимо, моя участь его не радовала. Или, может, он просто не любил тощих девок.
Он вышел, и засов снова щелкнул, запирая меня в этом кошмаре. Я посмотрела на "ужин". Аппетита не было. Но я знала, что он прав. Голодовка - не выход. Нужно искать другой способ. Нужно быть сильной. Нужно выжить.
Я снова ничего не съела и заснула с голодной болью в желудке. Так продолжалось ещё несколько дней. Может, меньше. Время тянется медленно, когда ты не видишь часов, календаря и даже собственного отражения. Мир сузился до ощущения пустоты в животе и слабого, ноющего страха. Серые стены давили, а сознание то и дело проваливалось в забытье, лишь бы не чувствовать эту муку.
Проснувшись утром, поняла, что нахожусь в незнакомом месте. Подо мной мягкая, двуспальная кровать, надо мной потолок светлый и чистый. Присела. Услышала голос, раздавшийся сбоку, обернулась. В полумраке комнаты виднелся силуэт мужчины, его лицо скрывала тень. Хотя я и так знала, что это Вардор.
– Не рассчитывай, что выиграла, в этот раз взяла твоя. Мой волк сходит с ума, тогда как я вынужден держать нашу с ним пару взаперти, в подвале. Это бесчеловечно. Прими душ. Можешь переодеться, в шкафу найдёшь чистую одежду. Ужин в семь.
Развернулся и ушёл. В голове пульсировала одна мысль: "Что ему нужно кроме очевидного?" Холодный взгляд, прозвучавшие слова… Всё это внушало необъяснимый ужас.
В шкафу действительно была одежда. Вся новая, с бирками. Дорогая. Я выбрала чёрные джинсы и белую футболку. Кеды, и волосы забрала в хвост. Около семи дверь моей комнаты открылась и на пороге возник тот самый угрюмый мужчина, который помогал своему «хозяину» похитить меня. Матвей.
Весь в чёрном – рубашка и джинсы. Сейчас, когда на нем не было куртки с капюшоном, я могла рассмотреть его лицо. Чёрные волосы, словно вороново крыло, обрамляли скулы, выточенные, как из камня. Удивительно большие бирюзовые глаза, словно осколки застывшего льда, смотрели пронзительно и холодно. В них плескалась усталость и какая-то тёмная, почти звериная тоска. Лицо, красивое своей суровой, неприступной красотой, казалось, застыло в маске вечной меланхолии.
– Идём, я отведу тебя, хозяин ждёт.
Хрипотца в его голосе завораживала, словно шёпот ветра в заброшенной церкви. Каждый звук, казалось, пропитан мрачной тайной и притягивал, как магнит.
– Бесцеремонно вошёл в мою комнату! А если я тут голая? – выпалила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Его взгляд скользнул по мне с ледяным равнодушием.
– Не думаю, что это стало бы для меня откровенёием, я видел женщин без одежды и без кожи...– ровно ответил Матвей, не выказывая ни малейшего смущения. – Хозяин не любит ждать.
Я стиснула зубы, ощущая, как внутри закипает злость. Он обращался со мной, как с вещью, как с пустым местом. Но я не позволю ему сломить меня. Я выпрямилась, вскинула подбородок и, глядя ему прямо в глаза, процедила:
– Я иду. Веди.
Матвей кивнул и вышел из комнаты, ожидая меня в коридоре. Я последовала за ним, стараясь держаться с достоинством, хотя внутри все дрожало от страха и ненависти. Коридоры казались бесконечными, стены давили своей серостью и безликостью.
Наконец, он остановился у большой, массивной двери, обитой темной кожей. Без стука распахнул ее и жестом предложил мне войти. Сердце бешено колотилось в груди. Я сделала глубокий вдох и шагнула в столовую…