17. …«Метка»
По легенде, трава «борец» – не просто растение, а смертельный яд для оборотня, словно олицетворение его внутренней борьбы. Её корни, насыщенные алкалоидами, парализуют зверя, лишая его возможности обращаться, возвращая в человеческую форму, где он становится уязвимым.
Если дунуть в лицо ведьме порошком из сухой полыни, на миг развеется морок, спадет пелена колдовства. Горечь полыни, символ раскаяния и очищения, словно выжигает чары, лишая ведьму силы, заставляя её почувствовать бремя своих деяний.
А демонов может испепелить трава «чабреца», чей аромат, подобно молитве, изгоняет зло. Сухой чабрец, брошенный в огонь, создает дым, что проникает в саму сущность демона, разрушая его связь с тьмой.
И лишь против вампиров есть самое верное решение – долой голову с плеч под лучами солнечного света!
Тьма породила множество созданий, что вынуждены жить под её покровом, скитаясь в ночи. Питаясь людскими пороками, грехами и… сердцами! Их существование – вечный голод, неутолимая жажда власти и страха, подпитывающая их темную силу.
Шел четвёртый час ночи, а мне не спалось. Небо покрыла алая вуаль рассвета. С небес на землю спускался первый гонец приближающегося утра. Новый день. Новая жизнь. Новые мы. Возможность начать все с чистого листа, отбросив тени прошлой ночи.
Сидя в кресле с кружкой кофе в руках, я с интересом листала книгу. Очень старую, в потрепанном переплете. «Дети ночи» – так гласило название на обложке, набранное готическим шрифтом, словно выцветшим от времени. Страницы шуршали под пальцами, источая слабый аромат пыли и старины. На пожелтевшем пергаменте виднелись тусклые иллюстрации, изображавшие силуэты мрачных замков, окутанных туманом, и фигуры в остроконечных шляпах, танцующих в лунном свете.
Книга оказалась очень полезной. Я многое узнала о себе и мне подобных созданиях. Ведьмы кровожадны и жестоки, это я знала, но мне было неведомо, что эти женщины не способны испытывать ни любви, ни каких-либо чувств к противоположному полу. Внутри них зияла ледяная пустота, которую они безуспешно пытались заполнить жаждой власти и крови.
Их любовники обычно демоны, которых они призывают и с чьим королём заключают сделку на обретение ведьмовской силы. За неземную мощь приходилось платить не только собственной душой, но и подчинением темным силам, толкавшим их на чудовищные злодеяния.
Ведь дар им даётся при рождении, но силы появятся только после обряда инициации, который проводят во время шабаша. В глухих лесах, под покровом ночи, собираются они, чтобы совершить древние ритуалы, воспеть темных богов и принести кровавые жертвы, дабы пробудить в себе дремлющую силу.
Ведьмы заключают договор с силами тьмы, утопая в её объятиях. Это не просто сделка, а танец с тьмой, где каждый шаг приближает к безграничной власти, но и к неминуемой гибели. Душа, отданная в залог, становится проводником темных энергий, а тело – сосудом для их проявления.
Сила сама пробудилась во мне, а ведьмовской дар инициировал мою плоть, обращая меня в колдунью. Это было подобно взрыву, когда каждая клетка тела наполнилась энергией, неподвластной пониманию. Кожа горела, в венах пульсировала магия, а мир вокруг исказился, открывая взору потусторонние грани.
«Ведьмы бывают трёх видов: урождённая, учёная, и случайная. Силы передаёт старшая из рода младшей по наследству. Или же случайно взявшись за руку умирающей ведьмы переброс перейдёт на случайную душу. Или… же невинное дитя прокляли и тогда её кровь обретёт ведьмовскую силу, но до определённого момента силы запечатаны…» – это знание, как ядовитый цветок, расцветает в сознании, обнажая суть моей природы. Какая из этих судеб уготована мне?
– Не спится? Душевные муки?
Обернулась. Вардор.
– Твоими стараниями, «хозяин»
Его взгляд прожигал насквозь, в нем читалось торжество и предвкушение. Между нами – незримая стена ненависти и зависимости, сплетенная из магии и обмана.
Вардор преградил мне путь, возникая передо мной словно ледяная глыба. Его ладонь задержалась в воздухе. Неожиданно провёл тонкими пальцами по моей щеке, беря за подбородок, заставил откинуть голову назад. Дёрнулась, но он не отпустил. В его глазах плясали отблески пламени, а на лице застыло выражение хищного интереса, словно передо мной не человек, а опасный зверь, готовящийся к прыжку.
Спокойно, спокойно.
Его тёплые губы накрыли мои, и я вдруг ощутила вспышку ярости. Рука взлетела вверх, но его ладонь перехватила мою. Стискивая запястье, углубил поцелуй. Во рту разлился привкус стали и чего-то горького, незнакомого, словно он пытался подчинить меня не только физически, но и на каком-то более глубоком, почти мистическом уровне.
Изловчившись, укусила его за губу, согнув ногу в колене, ударила его в пах. Вардор отстранился. Смеясь, провёл языком по губам, слизывая остатки крови. На его лице не было ни тени боли, лишь азарт и какое-то мрачное восхищение.
– Ты даже не представляешь, насколько я схожу с ума от твоего запаха, от вот этой неприступности. Его голос звучал хрипло и приглушенно, словно он говорил не со мной, а с самим собой, погружаясь в пучину собственных желаний. Взгляд потемнел, в нём читалось нечто первобытное, неукротимое.
– Ты не причинишь мне вреда, я – твоя пара. И ты хочешь меня, верно?
Я смело взглянула на него, отчего на лицо Вардора легла тень. В этой тени смешались голод и сомнение, словно зверь, загнанный в угол необходимостью и одновременно страхом перед неизвестностью. Его взгляд, обычно прожигающий насквозь, сейчас казался каким-то потерянным, и в то же время – невыносимо притягательным.
– Хочу, как ни одну бабу не хотел. Завтра утром мы проведём обряд на крови, и я официально заявлю на тебя права как на пару. Луна завтра войдёт в полную силу, и я поставлю на тебя свою метку. В его голосе звучала неприкрытая собственническая страсть, обещание обладания, которое одновременно пугало и завораживало. Я видела, как напряглись его скулы, как сжались пальцы в кулак, борясь с желанием прикоснуться.
– Что поставишь?
– Метку, любимая, метку.
Отобрал у меня кружку с кофе и…
– Тронешь меня и я себя убью!
Угрожающе, с вызовом на него посмотрела. Вардор только посмеялся с моей угрозы. В его смехе слышалось превосходство и уверенность в своей власти. Он видел во мне дикую кошку, готовую броситься в отчаянии, но был уверен, что сможет её усмирить.
– Поверь, если я только начну тебя трогать, ты не захочешь чтобы я останавливался.
Вардор усмехнулся, сделав глоток из моей кружки и ушёл.