«Не благодарная»
Говорят, находясь вдали от дома, ты становишься уязвимым. И это правда. Без привычной поддержки, в окружении чужих правил и лиц, обнажается хрупкость души. Каждый неверный шаг отзывается больнее, каждое слово ранит глубже. Теряется ощущение безопасности, возникает зыбкая почва под ногами.
Ветер вечернего сумрака трепал волосы. Высоко в небе мерцала серебром холодная луна. Ее ледяные отблески касались зимними, колючими поцелуями и без того озябшую землю. Я медленно шла домой, чувствуя, как этот пронизывающий холод проникает в самое сердце.
Босиком, в рубашке разорванной на плече. Растрёпанная, в слезах. Я шла домой – туда, где, как я думала, меня простят и примут. Туда, где надеялась найти утешение и защиту от жестокого мира. Каждый шаг отдавался болью в стертых ногах, но я продолжала идти, ведомая призрачной надеждой.
Вот только добраться до места назначения не смогла. В какой-то момент ноги просто подкосились, силы оставили меня и я рухнула прямо посреди дороги. Мир поплыл перед глазами, и я потеряла сознание, оставив все свои надежды лежать на холодной, безразличной земле.
В себя я пришла от прикосновения чьей-то магии. Волны силы, неведомой и чужой, прокатились по телу, вырывая меня из липкой тьмы. Я знала, что теперь, когда во мне пробудилась ведьма, все мои чувства усилятся. И ощутить чужую магию оказалось проще, чем я думала. Это было похоже на удар молнии, пронзивший меня насквозь.
Вскочила, присев на жесткой земле, огляделась. Комната, тускло освещенная единственной свечой, пахла сырой землей и пылью.
– Не так быстро… не то снова свалишься в забвение… Всю ночь на тебя убил… «ведьма».
Моя сущность, произнесенная чужим голосом, послышалась мне плевком в лицо. Я обернулась.
Голос, надменный и гневный, принадлежал мужчине. Молодому. Довольно симпатичному. Лицо его цвета слоновой кости казалось идеальным, словно высеченным из камня скульптором. Прямой нос, четко очерченные губы, высокий лоб. Светлые волосы, ниспадающие на плечи небрежными прядями. И наглый, высокомерный взгляд холодных серых глаз. В них плескалось презрение и… что-то еще. Интерес?
Я огляделась: просторная комната, деревянные стены, и рамы на окнах, решётки. Не хотелось думать о том, для чего или… от кого они оберегают. Кровать скрипнула, и незнакомец опустился рядом на краешек. Его рука коснулась моего лба. Он удовлетворённо кивнул. Холодные пальцы, будто выточенные из мрамора, контрастировали с внезапным теплом, разлившимся по коже. Взгляд его, пронзительный и изучающий, скользил по лицу, словно пытаясь разгадать тайну.
– Хорошо. Всё прошло.
Оттолкнув его ладонь, прошипела:
– Где я?? Кто ты?? Что это за место??
Незнакомец недовольно прошипел в ответной ядовитости. В его голосе сквозила усталость и раздражение, а в глазах мелькнуло что-то похожее на презрение. Лицо, обрамленное темными, как вороново крыло, волосами, исказилось в гримасе.
– Опупенная благодарность от ведьмы. Впрочем, от твоего вида ничего иного не ожидал.
– А сам-то ты кто, умник?
Существо проигнорировало мои вопросы и подало кружку с дымящейся жижей.
– Пей. Это поможет восстановить силы.
– Кто ты?
– Пей!
Плеснула жижу ему в лицо. Бурая жидкость оставила на его коже темные разводы, источая тошнотворный запах сахара и фиалок. Стирая ладонью с лица остатки настоя, незнакомец недовольно фыркнул. Его тонкие губы скривились в гримасе отвращения. Влажные пряди снежных волос прилипли ко лбу, подчеркивая глубокие складки у переносицы.
– Прекрасно.
Развернулся, ушёл.
Вскочив с кровати, босиком поплелась к двери, но затея потерпела фиаско, когда ноги мои запнулись друг о друга и я мешком картошки рухнула на пол. Острая боль пронзила колено, а в голове зазвенело от удара. Мир поплыл перед глазами, окрашиваясь в мутные оттенки серого.
– Забыл сказать, на тебе чары «слабости» – последствия исцеляющей магии. К вечеру отпустит.
Услышала голос чаровника. Подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его серых глазах не было и капли сочувствия, лишь холодный, отстраненный интерес. Высокий, статный, он казался высеченным из камня, его лицо – маской непроницаемости.
Он ловко поднял меня на руки, и отнёс обратно на кровать. Его руки были сильными, но прикосновение – бесчувственным. Оставил на столе новую порцию настойки и ушёл, не проронив больше ни слова. Словно я была не человеком, а сломанной куклой, нуждающейся в починке.
Я осталась лежать, оглушенная болью и унижением. Аромат настоя все еще преследовал меня, въедливый и противный. Слабость сковала тело, не позволяя даже пошевелиться. Ярость клокотала внутри, смешиваясь с отчаянием. Кто он такой, чтобы так поступать со мной? И почему я должна это терпеть?
Сквозь пелену тумана в голове пробивалась одна мысль: нужно бежать. Как только чары ослабнут, я вырвусь из этой проклятой комнаты и больше никогда не увижу его лица. Но сейчас я была беспомощна, словно птица с подрезанными крыльями.
Время тянулось мучительно медленно. Солнце за окном постепенно клонилось к закату, окрашивая комнату в багряные оттенки. Боль в колене немного утихла, но слабость все еще не отпускала. Собрав остатки сил, я с трудом села на кровати, чувствуя, как кружится голова.
Взгляд упал на настойку, оставленную чародеем. От одного ее вида меня передернуло, но я понимала, что это единственный шанс вернуть себе силы. Закрыв глаза, я залпом выпила всю порцию, стараясь не чувствовать отвратительный вкус.
Вскоре тепло разлилось по телу, прогоняя слабость. Я встала с кровати, опираясь на стену, и сделала несколько неуверенных шагов. Ноги еще немного дрожали, но я чувствовала, что чары отступают.
Силы вернулись. Я чувствовала себя хорошо. Головокружение прошло, и я сделала несколько уверенных шагов. Взялась за дверную ручку и медленно, очень тихо начала поворачивать её. Тогда, как по ту сторону двери, её резко распахнули, потянув на себя, и вместе с дверью, крепкая рука в коридор вытащила и меня.
Я рухнула прямо в объятия стального алхимика. Лицом впечаталась в его белую рубашку. Он попытался помочь мне подняться, но я отмахнулась, снова запнулась и всё-таки рухнула на колени перед ним, руками хватаясь и срывая с блондина его рубашку, разрывая ткань в бессильной ярости. Материал поддался, открывая взору его торс. Мои пальцы судорожно сжимали остатки ткани.
Его взгляд был полон цинизма и высокомерия. Золотые волосы небрежно падали на лицо, а в глазах плескалось насмешливое презрение. Он лишь покачал головой, наблюдая за моей жалкой попыткой сохранить хоть каплю достоинства.
– Потрясающе, «ведьма», – произнес он с издевкой, растягивая слова, – вот и вся твоя великая магия? Ползать в ногах у мужчины и рвать на нём одежду?