— Спасибо. Как видишь, Дима этого не оценил, — выпалила я уже спьяну, резко повернувшись к нему. Слова выскользнули сами, будто их вытолкнула наружу злость.
— Давай ещё выпьем, — Глеб чокнулся со мной, не дожидаясь согласия. Его бокал звонко стукнулся о мой. — Ты же не из тех, кто грустит в одиночестве?
Я замерла, сжимая в пальцах хрупкое стекло. Где-то внутри крошечный голосок кричал: «Стоп. Хватит». Но другой голос, громче и злее, шипел: «Пусть Дима видит, как тебе весело без него».
— Почему бы и нет? — Я опрокинула бокал, чувствуя, как алкоголь растекается по венам тёплой волной. — Только ни слова о Диме. И о Максе.
— Договорились, — он ухмыльнулся, заказывая ещё.
Глеб оказался мастером болтовни ни о чём. Он сыпал анекдотами про свои провальные свидания, и неудачи на работе и даже изобразил Лилит, скорчив губки бантиком. Я смеялась, слишком громко и нарочито, пока живот не свело. Но с каждым коктейлем тревога притуплялась, а образ Димы, исчезнувшего с Лилит, расплывался, как акварель под дождём.
Прошло полчаса. Или час? Время на вечеринке текло иначе. Я поймала себя на том, что слишком близко наклонилась к Глебу, слушая его историю про побег из полицейского участка. Его рука то и дело касалась моей — случайно? Не уверена.
— Может, потанцуем? — вдруг выпалила я, вставая. Ноги слегка подкашивались, но я выпрямилась, будто бросив вызов гравитации. — Надо растрястись.
— Пошли, — Глеб вскочил, дерзко подмигнув.
Танцпол был морем из тел, где каждый волновался в собственном ритме. Я закрыла глаза, позволив музыке поглотить мысли. Руки сами потянулись вверх, бёдра задвигались в такт. Глеб танцевал рядом, не пытаясь приблизиться, но его смех тонул в рёве басов.
— Ты классно двигаешься! — он наклонился, губы почти коснулись моего уха.
Я открыла глаза и встретила его взгляд. В его глазах было что-то знакомое — тот же огонёк, что я видела у Макса. Опасный. Запретный.
— Это всё коктейли! — крикнула я в ответ, кружась так, что мир превратился в калейдоскоп огней.
«Нужно найти Диму», — пронеслось в голове, хотя я сама не поняла, зачем. Может, чтобы убедиться, что он всё ещё «занят делами»? Или надеялась, что он вернётся, извинится, обнимет...
Я резко развернулась, оставив Глеба позади, и начала пробираться сквозь гулкую толпу, нащупывая путь к лестнице. Где он? Мысли путались, сливаясь с шумом музыки. Телефон остался в комнате — надо найти, позвонить, выяснить... Ноги подкашивались, будто кто-то невидимый тянул вниз, к полу. Алкогольный туман плыл перед глазами, заставляя хвататься за перила. Каждая ступенька давалась как восхождение на гору.
На втором этаже воздух стал гуще. Я шагнула к нашей комнате, но знакомый голос остановил меня как пощечина.
— И зачем ты ее притащил сюда? — Лилит. Ее слова звенели, как разбитое стекло.
Дима ответил глухо, будто из-под земли:
— Она моя девушка. Хотел ввести в компанию…
— Не ври! — ее смех прозвучал фальшиво. — Ты сделал это, чтобы заставить меня ревновать. Сработало. — Пауза. Голос внезапно стал теплым, липким, как смола. —Я соскучилась, Дима. Мы всегда возвращаемся друг к другу, помнишь?
-Помню…- услышала я голос Димы.
Я прижалась к стене, впиваясь ногтями в обои. Каждое слово прожигало кожу. Рабочие дела, конечно. В висках застучало. Руки сами сжались в кулаки — так и рванула бы в комнату, вырвала эти ее белые волосы… Но вдруг — щелчок. Холодная волна накрыла злость. Пусть ищет.
Развернулась и побежала вниз, едва не споткнувшись о край ковра. В гостиной столкнулась взглядом с Максимом. Он стоял, скрестив руки, и изучал меня как проблемный чертеж.
— Что с тобой? — спросил он, не двигаясь.
— Всё отлично! — выдавила я, растягивая губы в неестественной улыбке. — Прекрасная вечеринка. Лучшая в жизни.
— Ты пьяна, — констатировал он, подходя ближе.
— А что, только пьяным можно восхищаться этим? — фыркнула я, махнув рукой в сторону танцующих.
Он схватил меня за запястье, словно потерянную вещь:
— Пойдем. Тебя надо привести в чувство.
Максим молча взял меня за локоть, повёл через зал. Его пальцы впились в кожу, будто он боялся, что я сбегу. Кухня встретила тишиной — здесь не было ни души, лишь мерцание гирлянд над барной стойкой.
— Садись, — он указал на высокий стул, сам открывая шкаф с аптечкой.
Я закинула ногу на ногу, и моё платье скользнуло вверх, обнажая бедро. Максим бросил беглый взгляд, но продолжил рыться в коробке.
— Сколько ты выпила? — спросил он, доставая пакетик с белым порошком.
— Не считала. Коктейли были… вкусные, — я уперлась ладонями в столешницу, пытаясь скрыть дрожь в руках.