Он замер, словно обдумывая мое предложение, его взгляд изучал меня, как хищник, приценивающийся к своей добыче. Затем внезапно его лицо расплылось в медленной, хищной улыбке. В его глазах отражались только похоть и алчность.
— Хорошо, — протянул он тягуче, словно пробуя слова на вкус. — Ты станешь моей любовницей, Оля. Ты будешь делать всё, что я скажу, и когда я скажу. Каждую мою прихоть. Каждую мою фантазию. И если ты хоть раз ослушаешься, Катя поплатится. Поняла?
Я оцепенела, не веря своим ушам. Он хочет, чтобы я стала его любовницей? Чтобы я спала с ним по его прихоти? От одной этой мысли меня бросало в дрожь.
— И как долго это будет продолжаться? — дрожащим голосом спросила я, стараясь скрыть отвращение.
— Пока ты мне не надоешь, — скучающим тоном ответил Максим, словно речь шла о покупке новой машины, а не о моей жизни. — Я же говорил, что у каждого есть своя цена, и всё можно купить, — властно добавил он, садясь напротив меня на стул и прожигая взглядом. — Так что ты решила?
— Мне нужно время, чтобы подумать, — сказала я, чувствуя, как внутри меня нарастает паника.
— Время? — он резко рассмеялся, и звук этот был похож на скрежет металла. — Ты думаешь, у тебя есть роскошь размышлять?
Он встал со стула, заставив меня инстинктивно отпрянуть. Но он не подошёл ближе — просто стоял, засунув руки в карманы дорогих брюк, наблюдая, как я медленно разваливаюсь на части.
— Ты уже сделала свой выбор, Оля. Ты просто не хочешь в этом признаться.
Я сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала не расплакаться.
— Пока не надоешь — это что, навсегда? — голос сорвался на шёпот.
Максим усмехнулся.
— Это ровно настолько, насколько ты будешь… полезна. — Он намеренно сделал паузу, давая мне понять двусмысленность этого слова. — Но если хочешь конкретики — пару месяцев
Я представила, как его руки скользят по моей коже, как его губы шепчут гадости на ухо, как он будет владеть мной, словно вещью…
Желудок сжался в комок.
— А если я откажусь?
Его лицо исказила гримаса раздражения.
— Тогда сегодня же вечером весь интернет будет обсуждать интимные фото Кати. А завтра её уволят с работы. Послезавтра её бросит парень. Через неделю она попадёт в психушку. И всё это — благодаря тебе.
Он подошёл вплотную, и я почувствовала запах его дорогого парфюма — удушливый, как яд.
— Так что, Оля?
Я закрыла глаза.
И кивнула.
Он наблюдал, как я киваю, и в его глазах вспыхнуло что-то вроде триумфа. Максим медленно провел пальцем по моей щеке, оставляя за собой ледяной след.
— Отлично, — промурлыкал Максим, и в его голосе звучало неприкрытое торжество. — А теперь поедем домой.
Он взял меня за руку и повел к выходу из ресторана. Я шла как автомат, не чувствуя ни земли под ногами, ни дождя, хлеставшего по лицу.
Я обернулась и посмотрела на здание, где только что подписала себе приговор. В голове билась только одна мысль: «Что я наделала?»
Глава 17
Дождь хлестал по стеклам черного внедорожника Range Rover, превращая город в размытое пятно. Я сидела, прижавшись к дверце, стараясь занять как можно меньше места. Максим молчал, лишь изредка бросая на меня оценивающие взгляды. Его пальцы неторопливо барабанили по кожаному рулю, будто отбивая такт моему унижению.
— Расслабься, — наконец произнес он, не поворачивая головы. — Ты сделала правильный выбор.
Я не ответила. Вместо этого сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была слабым, но единственным напоминанием — я еще жива. Я еще чувствую.
Машина остановилась перед высотным домом с зеркальными окнами, отражающими холодный свет города. Максим вышел первым, даже не взглянув на меня, словно был уверен, что я последую за ним как привязанная.
Когда я вошла в подъезд с парковки, меня охватил озноб. Меня начало трясти, как будто я провалилась в ледяную воду.
— Что с тобой? — спросил Максим, бросив на меня мимолетный взгляд.
— Мне холодно, — это всё, что я смогла выдавить из себя дрожащим голосом.
Максим подошёл и коснулся моей руки. — Ты вся дрожишь. Когда ты успела так замёрзнуть? — прорычал он, словно это была моя вина.
Лифт поднимался слишком быстро, отсчитывая секунды до неизбежного. В ушах звенело, сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Дверь в пентхаус бесшумно открылась, впуская нас в просторный холодный интерьер — все оттенки черного, белого и хрома, словно воплощение его души. Ничего лишнего, никаких намеков на уют или тепло. Как будто здесь никогда никто не жил.
— Раздевайся. Он бросил это через плечо, расстегивая манжеты.
Максим резко развернулся и исчез в глубине квартиры. Я осталась стоять, обхватив себя за плечи, наблюдая, как мурашки бегут по моим голым рукам. Через минуту он вернулся с толстым махровым халатом.