Я сидела, сжимая стакан, не понимая этой игры.
Стакан в моих руках все еще был полон. Я поставила его на стол, не притронувшись. Алкоголь в моем состоянии был последним, что мне нужно.
Комната казалась слишком большой, слишком пустой без его присутствия. Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу.
Мой взгляд упал на ноутбук, оставленный Максимом на кровати.
Забыл? Или проверка?
Я медленно провела пальцами по крышке, ощущая тепло от процессора. Один щелчок — и я могла бы узнать что-то полезное. Но Максим не из тех, кто оставляет важное без пароля.
Внезапно дверь распахнулась.
— Не советую, — раздался его голос.
Я резко отдернула руку, как обожженная.
Максим стоял на пороге, в расстёгнутой рубашкой.
— Я просто...
— Знаю, что 'просто', — он вошел, оставив дверь открытой.
Макс подошёл ко мне, его движения были плавными и неуловимыми, как у пантеры, подкрадывающейся к добыче. Его рука легла мне на талию, обжигая кожу сквозь ткань халата.
— Ты слишком любопытная, Оля, — прошептал он, его голос был хриплым и низким, как рык хищника.
После этих слов он поцеловал меня. Это был не нежный, успокаивающий поцелуй, а властный, требовательный, лишающий воли. Я невольно застонала ему в губы, не в силах сопротивляться. Его вторая рука зарылась в мои волосы, сжимая их с такой силой, что я почувствовала боль
Я чувствовала, как теряю контроль над собственным телом — руки сами потянулись к его плечам, пальцы вцепились в дорогую ткань рубашки.
— Чёрт, ты такая сладкая для меня, малышка, — прошептал Макс, отстраняясь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Его глаза горели ненасытным огнём желания, и я поняла, что моя игра в отсрочку окончена.
— Макс... — мой голос прозвучал чужим, прерывистым, но он только глубже впился пальцами в мои волосы, запрокидывая голову.
Его зубы коснулись шеи, и я вздрогнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли воедино. Его руки скользили по моему телу, словно изучая каждую линию, каждый изгиб.
— Остановись... — прошептала я, но даже сама не верила в эти слова.
Максим отстранился, его глаза сверкали в полумраке.
— Не ври мне.
Он резко притянул меня к себе, и я почувствовала, как его сердце бьется так же часто, как мое.
— Ты хочешь этого так же сильно, как и я, — прошептал он, и в его голосе не было ни вопроса, ни сомнения, только уверенность в собственной власти.
Его слова повисли в воздухе, горячие и тяжелые, как летний гром. Я чувствовала, как его ладонь скользит по моей спине, заставляя кожу гореть под халатом.
— Ты ошибаешься, — выдохнула я, но голос предательски дрогнул, когда его пальцы нашли чувствительное место у основания шеи.
Максим рассмеялся — низко, глухо, будто знал какой-то секрет, недоступный мне.
— Лжешь, — прошептал он, приближая губы к моему уху. — Твое тело говорит правду.
Его зубы слегка сжали мочку уха, и я невольно вскрикнула, чувствуя, как волна тепла разливается по всему телу.
— Посмотри на меня, — приказал он.
Я подняла глаза и увидела в его взгляде не только голод, не только похоть, но и что-то ещё, чего я не могла понять. Это была какая-то мрачная одержимость, какое-то болезненное влечение, пугающее своей глубиной.
Макс развязал узел моего халата, и он скользнул на пол, образовав лужицу у моих ног. Я стояла перед ним в одном черном кружевном нижнем белье, чувствуя себя предельно уязвимой и обнаженной не только физически, но и душевно.
— Ты прекрасна, — прошептал Макс, и в его голосе звучало искреннее восхищение.
Он начал целовать мою шею, плечи, оставляя влажные следы на коже. Расстегнул бюстгальтер, и ткань упала к моим ногам, открывая его взгляду мою грудь.
Вопреки здравому смыслу, вопреки отвращению, вопреки страху, я обняла его за плечи и начала таять под его ласками. Его прикосновения вызывали волну неконтролируемых чувств, пробуждая во мне желание, которое я так отчаянно пыталась подавить. Я ненавидела себя за эту слабость, но не могла сопротивляться. Его власть над моим телом была абсолютной.
Макс толкнул меня на кровать, и я оказалась в плену мягких простыней. Он навис надо мной, его взгляд был полон жадности. Поцелуи стали настойчивее и требовательнее, словно он хотел исцеловать каждый сантиметр моей кожи. Его рука скользнула мне под трусики, касаясь самого сокровенного.
— Ты такая мокрая, — прошептал он мне на ухо, его дыхание обжигало кожу.