Сердце бешено колотилось где-то в горле. Я подняла подбородок, стараясь не дрогнуть:
— Я просто констатировала факт.
— Лжешь. — Он поймал мою прядь волос, обвил ее вокруг пальца. — Ты проверяла границы. Хотела увидеть, как далеко можешь зайти.
Его губы оказались в сантиметре от моих.
— Поздравляю, солнышко. Ты только что их нашла.
И прежде чем я успела что-то ответить, его губы накрыли мои в жёстком, требовательном поцелуе. Его язык проник в меня. Его губы давили, подчиняли, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. В этом поцелуе была вся его власть, вся его сила, и я беспомощно тонула в ней. Я впилась пальцами в его грудь, но не могла понять — пытаюсь ли оттолкнуть или притянуть ближе.
Когда он наконец отпустил меня, я жадно глотнула воздуха, словно вынырнула на поверхность. Колени подкосились, и я едва удержалась на ногах, цепляясь за его плечи.
— Вот что я могу сделать за восемь минут, — прошептал он, проведя большим пальцем по моей опухшей нижней губе, оставляя за собой лёгкое покалывание. Его тёмные влажные глаза изучали меня, словно хищник, оценивающий свою добычу. — А теперь представь, что будет, когда у нас будет вся ночь.
Он сделал пару шагов назад. Его глаза медленно скользнули по мне — от каблуков до растрепавшихся волос. Взгляд был таким тяжелым, что я буквально почувствовала его на коже.
Макс отстранился и осмотрел меня с головы до ног.
— Платье мне нравится, — сказал он просто. — Но я просил надеть то, что прислал.
Я сжала пальцы в кулаки, стараясь не выдать дрожь.
— Я надела.
Его брови чуть приподнялись.
— Покажи, — прошептал он, не отводя от меня взгляд.
Я медленно развязала пояс платья. Шелк разошелся, открывая бордовые кружева.
Максим замер. Его глаза потемнели. В кабинете воцарилась оглушительная тишина, прерываемая лишь моим сбившимся дыханием. Мне казалось, я даже слышу, как он до боли сжимает кулаки.
— Боже… неужели, — прошептал он, и в его голосе, всегда таком уверенном и властном, прозвучала растерянность, удивление и даже… нежность?
Он сделал шаг вперёд, но медленно, осторожно, словно боялся разрушить хрупкую иллюзию. Его пальцы дрогнули, коснувшись кружева на моей талии. Лёгкое прикосновение, словно к бабочке.
— Ты… — Он с трудом сглотнул, словно слова застревали у него в горле. — Ты... выглядишь так, будто создана для меня.
Ноги стали ватными, но уже не от страха. От нахлынувшего желания, от осознания того, что я начинаю терять контроль над ситуацией.
— Это всего лишь бельё, Макс, — прошептала я, отчаянно пытаясь сохранить дистанцию, но мой голос предательски дрогнул, выдавая моё волнение.
Он покачал головой, словно не желая слышать моих слов. Его рука, горячая и влажная, медленно скользнула по моему бедру, обжигая кожу сквозь тонкую ткань платья. От этого прикосновения по моему телу пробежала дрожь.
— Я скучал по тебе, Оля, — прошептал Максим, и эти слова, сказанные так искренне, так отчаянно, словно обезоружили меня. Он нежно коснулся губами моей шеи, вызывая мурашки по всему телу. Его руки обвили мою талию, крепко прижимая к себе, не давая вырваться и в то же время словно ища защиты. В этот момент он казался таким уязвимым, таким настоящим, что все мои планы и стратегии рассыпались в прах.
Глава 23
Я закрыла глаза, чувствуя его тепло, его дыхание на своей коже. Нежность, с которой он прикасался ко мне, обезоруживала больше, чем грубая сила. На мгновение я забыла обо всем: о манипуляциях, о контроле. Остались только мы двое в замкнутом пространстве кабинета, связанные друг с другом невидимыми нитями желания и… чего-то еще.
Макс начал нежно целовать меня в шею и подниматься к мочке уха. Его прикосновения были нежными и чувственными. Платье соскользнуло на пол с легким шелестом, и я осталась перед ним в бордовом белье, которое он выбрал. Его взгляд, темный и голодный, медленно скользнул по мне, заставляя сердце биться чаще.
— Ты прекрасна, — прошептал он, и в его голосе не было насмешки, только искренность, которая обожгла сильнее, чем любое прикосновение.
Максим обнял меня и, не говоря ни слова, подхватил на руки. Крепко прижав к себе, словно боясь выпустить, он вышел из кабинета и понес меня по коридору в сторону своей спальни. Каждый его шаг гулко отдавался в тишине квартиры, усиливая волнение и предвкушение.
Я прижалась губами к его шее, ощущая под ними пульс — учащенный, неровный. Такой же, как мой.
Дверь в спальню была приоткрыта. Максим толкнул ее плечом, и мы переступили порог.