— Чёрт! — он резко развернулся к плите, снимая сковороду, и этот простой, бытовой жест казался сейчас таким интимным, таким... домашним.
Я наблюдала, как он выкладывает омлет на тарелки — небрежно, но с какой-то трогательной заботливостью.
— Ешь, — он поставил передо мной тарелку. — Потому что сегодня тебе понадобятся силы.
— Для чего? — я подняла глаза.
Он ухмыльнулся, проводя пальцем по моей нижней губе:
— Для того, чтобы снова сказать мне "нет".
Наконец-то мы сели завтракать. Омлет и кофе действительно оказались восхитительными, но я ела молча, погрузившись в свои мысли, анализируя все, что сейчас происходит между нами.
Я не могла его понять. В один момент он груб со мной и требователен, как хищник, играющий со своей добычей. В другой, как сегодня, ведёт себя как самый заботливый и внимательный парень, словно прочитав мои мысли и желания. Эта двойственность его характера сбивала с толку и одновременно притягивала.
Я подняла глаза и встретила его пронзительный взгляд.
— Ты молчишь, — заметил Максим, отодвигая свою тарелку и скрещивая руки на груди. — О чём ты думаешь?
Мне не хотелось признаваться в своих мыслях, выкладывать перед ним все свои сомнения и страхи. Поэтому я решила перевести разговор на более безопасную тему, как я думала, чтобы избежать неловкой близости.
— Сегодня важный день на работе. Приехали руководители из Москвы, и будут названы кандидаты для отправки на обучение в столицу, — сообщила я, стараясь говорить непринуждённо.
— Ты участвуешь в отборе? — серьезно спросил Максим, нахмурив брови.
— Да, — коротко ответила я, предчувствуя неладное.
— И как долго будет длиться обучение?
— Несколько месяцев, — ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза.
Макс с громким стуком поставил чашку на стол, отчего кофе слегка расплескался. — А как же наши договорённости, Оля? Ты о них забыла?
Я удивленно посмотрела на него, не понимая, о чем он говорит.
— Ты хочешь сказать, что мне нельзя уезжать? — прямо спросила я, чувствуя, как внутри начинает подниматься волна раздражения.
Его пальцы сжали чашку так, что костяшки побелели. В глазах вспыхнул знакомый огонь — тот самый, что пугал и притягивал одновременно.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — его голос стал низким, опасным. — Мы только начали.
Я отодвинула тарелку, чувствуя, как нарастает сопротивление.
— Начали что, Максим? — мои пальцы вцепились в край стола. Ты шантажом заставил меня быть с тобой. Обучение начнется не сегодня и не завтра. Думаю, к этому времени ты мною наиграешься.
Тишина повисла между нами, густая и звенящая. Его пальцы разжались, кофе расплылся темным пятном по столешнице.
— Наиграюсь? — Он произнес это так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать.
— Максим, ты сам говорил, что я буду с тобой, пока не надоем, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и обиды.
Он резко встал. В три шага оказался рядом, нависая надо мной.
— Ты должна помнить, с кем имеешь дело.
— С тираном? — я поднялась ему навстречу, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Или с тем парнем, что пол часа назад целовал мою шею, пока готовил завтрак?
Его дыхание стало тяжелым, ноздри расширились. Я видела борьбу в его глазах — между гневом и чем-то еще. Максим внезапно сжала моё запястье, не больно, но достаточно ощутимо, чтобы я почувствовала всю силу его гнева.
— Ты права, — прошипел он, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло мои губы. — Я действительно говорил это.
Я попыталась вырваться, но его хватка стала только крепче.
— Но ты забыла одну важную деталь, — его голос стал ледяным. — Решаю только я. Когда все закончится. Где ты будешь и с кем.
Сердце бешено колотилось в груди, но я заставила себя не отводить взгляд.
— Ты не владеешь мной.
— Нет? - Он резко потянул меня за собой в гостиную, к ноутбуку, стоявшему на столе. — Одно моё нажатие, и весь компромат на твою дорогую подругу окажется у жены ее любовника. Ты действительно готова рискнуть её жизнью и счастьем?
Я замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Ты... не сделаешь этого.
— Попробуй уйти — и узнаешь.
Его губы коснулись моей шеи в том самом месте, где обычно бьется пульс.
— Ты говоришь, что я тиран? — он прошептал, обнимая меня сзади. — Хорошо. Тогда запомни — тираны не отпускают свои трофеи. Никогда.
Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы катятся по щекам.
— Почему ты не можешь просто...
— Потому что я не умею по-другому, — его голос внезапно дрогнул. — И потому что ты единственная, кто мне сейчас нужен.