Глава 27
День тянулся мучительно медленно. Я с трудом дождалась вечера, чувствуя, как с каждой минутой нарастает напряжение. Каждая минута приближала меня к неизбежному разговору с Максимом.
В обед на телефон пришло сообщение от Максима. “До скольки ты сегодня работаешь?”
Ни «привет», ни «как дела». Опять этот приказной, собственнический тон, как будто я его собственность и обязана отчитываться перед ним. Я почувствовала, как внутри закипает злость.
Я решила проигнорировать его. Да, это глупо и опрометчиво — злить его сейчас, когда от его решения зависит моё будущее, но я не смогла устоять перед желанием показать ему свою независимость.
— Оля, у меня есть к тебе предложение! — Оксана, энергичная и жизнерадостная, как всегда, подскочила ко мне, когда я выходила из офиса.
— Слушаю, — ответила я рассеянно, думая о предстоящей встрече.
— Хоть меня и не выбрали в Москву, но это же такое событие, предлагаю собраться с девчонками в пятницу и хорошенько это отметить. Твой успех и то, что мы будем по тебе скучать.
— Неплохая идея, — машинально ответила я, стараясь скрыть свою тревогу.
— Отлично! Я знала, что ты согласишься! Тогда в пятницу после работы идём веселиться! — с широкой улыбкой сказала Оксана и побежала домой, полная предвкушения предстоящей вечеринки.
Спускаясь по ступенькам офиса, я вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я подняла глаза и увидела его — Максима. Он припарковал свою чёрную машину недалеко от офиса и стоял, облокотившись на пассажирскую дверь, ожидая меня.
На нем был строгий деловой серый костюм и белоснежная рубашка. Я еще не видела его в таком официальном образе, но он идеально ему подходил, подчеркивая его властность и уверенность в себе. Мое сердце бешено заколотилось в груди, словно предчувствуя что-то важное.
Я замерла на ступеньках, чувствуя, как ладони мгновенно покрываются влагой. Максим не шевелился, лишь его взгляд — тяжелый, неотрывный — пригвоздил меня к месту.
—Уходишь с работы последней, что бы я подождал? — произнес он, когда я, наконец, сделала шаг вперед.
Его голос был ровным, но в углу рта дрожала едва заметная тень улыбки.
— Я не знала, что у нас назначено точное время, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Ты не ответила сегодня, — сказал он, глядя прямо мне в глаза
— Ты не ответил мне вчера, — парировала я.
Он открыл дверь машины.
— Садись.
Я подошла к двери машины, стараясь сохранять спокойствие и не выдавать своего волнения. Максим притянул меня к себе. Одна его рука нежно легла мне на талию, а второй он аккуратно поправил прядь волос, упавшую мне на лицо. Этот жест был таким нежным и заботливым, что я на мгновение растерялась.
— Я скучал по тебе, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза, и нежно поцеловал меня в губы. Это был нежный, почти робкий поцелуй, совсем не похожий на те страстные и требовательные поцелуи, которыми он одаривал меня раньше.
Его пальцы сейчас касались меня с почти пугающей осторожностью. Я замерла, чувствуя, как его ладонь скользит по моей талии — не захватывая, а лишь слегка обозначая присутствие.
В этот момент поняла страшную вещь — мне нравится эта его двойственность. Нравится, когда за жесткостью скрывается что-то хрупкое. Нравится видеть в нём не только тирана, но и человека, способного на нежность и заботу. И именно эта двойственность делает его таким притягательным и непредсказуемым для меня.
Этот поцелуй был другим — медленным, вопрошающим, словно он боялся, что я могу исчезнуть. Когда мы наконец остановились, он не отстранился, а остался близко, его дыхание смешивалось с моим.
— Поехали, — сказал Максим, стараясь скрыть волнение в голосе. Он обошел машину и сел за руль.
Машина тронулась, а я ловила себя на мысли, что наблюдаю за ним украдкой. За тем, как его челюсть напрягается на поворотах. Как пальцы постукивают по рулю в такт песне на радио.
Я подняла руку, коснулась его щеки, почувствовала, как он непроизвольно наклоняется в мое прикосновение.
— Я думаю... — мой голос дрогнул, — что ты гораздо сложнее, чем пытаешься казаться.
Он замер, его глаза потемнели.
— Это опасно, Оля.
— Что?
— Видеть меня настоящего.
— Думаю я смогла бы с этим справиться.
Максим промолчал. Он резко отстранился, его лицо снова стало маской. Но я уже увидела трещину в броне.
Мы подъехали к его квартире. У меня сжалось сердце. Это был плохой знак. Значит, скорее всего, он меня не отпустит, и, чтобы я не устроила истерику в общественном месте, он привёз меня домой. Он не хочет, чтобы свидетели видели его в плохом настроении, его слабость. Я почувствовала, как во мне нарастают разочарование и злость.