Я смотрела на него — такого растерянного, неуправляемого, пьяного — и что-то оборвалось внутри. Не жалость. Не страх. Боль. Та, что возникает, когда хочешь удержать, но знаешь - нельзя.
Не думая, я обняла его. Он замер, как будто не ожидал. Его руки остались по швам, как у человека, который боится сжать слишком сильно.
— Максим… — выдохнула я ему в шею. — Это всё неправильно.
Он напрягся.
— Мы начали неправильно, — я чуть отстранилась, глядя в его глаза. — Ты шантажом заставил меня быть рядом. Помнишь? Не отпускал. Манипулировал. А я… я позволяла.
Он отвёл взгляд. Его пальцы медленно сжались в кулаки.
— Но я больше не могу так, Макс, — мой голос дрогнул. —Я чувствую тебя. Сильно. Больно. До безумия. Но то, что между нами, — оно построено на перекосе. На боли. На вине.
Я сделала шаг назад.
— Эта поездка в Москву… она для меня важна. Очень. Я не убегаю. Я ищу себя. Пойми это. И отпусти меня. Я вернусь к тебе, и мы начнем все с начала, без угроз, шантажа и манипуляций.
Максим смотрел на меня несколько секунд — неподвижно, без выражения. А потом резко развернулся, схватил бутылку с виски, плеснул себе в бокал и выпил залпом. Проговорил сквозь зубы, глядя куда-то в пустоту:
— Ты отравлена, Оля. Твой яд уже внутри меня, и без тебя я не смогу.
Я не стала ничего отвечать. Внутри уже не осталось слов — только пульсирующее чувство вины и горечи. Его голос, его взгляд, его признание — всё было настоящим. Но и я была настоящей. Со своими границами, страхами, мечтами.
Я медленно повернулась и вышла из кабинета, стараясь не хлопнуть дверью. В коридоре было прохладно, и от резкого контраста с тёплой, душной комнатой по коже пробежали мурашки. За спиной раздался звон разбитого стекла. Я не обернулась.
Я прошла по коридору, заглянула в комнату и машинально села на край кровати, не раздеваясь.
Сердце колотилось, но не от страха — от фатальности. Мы оба это знали: это был перелом. Или всё закончится, или родится по-настоящему. Без лжи. Без боли. Но для этого мне нужно уйти. Прямо сейчас.
Я собрала свои вещи и переоделась. Внутри было тяжело и пусто одновременно.
Я вышла в коридор. Дверь в его кабинет всё ещё оставалась закрытой. Я хотела подойти — сказать хоть что-то на прощание. Но, честно? Мы уже всё сказали. Я спустилась вниз, вызвала такси. Всё было как в замедленной съёмке. Время на экране телефона показывало 03:50.
“Ты отравлена, Оля. Твой яд уже внутри меня…” — эти слова звучали в голове, словно мантра. Но теперь я знала: это не яд. Это была любовь. Неправильная, раненая, сбившаяся с курса. Но всё же — любовь.