Макс подошёл ближе. Я чувствовала его тепло, дыхание, лёгкий запах парфюма, знакомый до дрожи.
- Да, - сказал он, опуская глаза, словно признавая вину. - Порой мои методы были… ненормальные, резкие. Но всё это - лишь потому, что я боялся тебя потерять. Дурацкий мужской страх - не удержать. Не быть рядом. Не быть нужным…
Он сделал паузу, провёл ладонью по своим волосам и посмотрел на меня почти с мольбой.
- Но теперь я устал. Устал играть в догонялки, скрываться за контролем, за холодом. Я просто… хочу попробовать построить нормальные отношения. С тобой. Без давления. Без боли. По-настоящему.
Его голос дрогнул на последних словах, будто в нём наконец-то прорвалась та уязвимость, которую он так долго прятал за маской сдержанности.
Я затаила дыхание. В груди разливалось медленное, обволакивающее тепло. Максим был откровенен - по-настоящему. Не через поступки, не через ревность или контроль. А через слова. Через чувства.
Он открылся.
И я не могла не ответить.
Я сделала шаг к нему. Потом ещё один. Сердце стучало в висках, ладони были влажными. Я подняла глаза - и встретилась с его взглядом. В них не было прежнего превосходства или иронии. Только вопрос. Только ожидание.
Я не стала говорить ни слова.
Я просто встала на носки и поцеловала его.
Его губы были тёплыми, мягкими, в этом поцелуе не было страсти - только нежность. Он обнял меня, бережно, словно я была чем-то бесконечно ценным, что нужно удержать, но не сжать.
Глава 39
Я поцеловала его - сначала осторожно, словно пробуя вкус признания, которое только что прозвучало между нами. Но Максим ответил сразу, всем телом, всем дыханием, будто ждал этого мгновения целую вечность.
Его руки сжали мою талию - крепко, но бережно. Он прижал меня к себе, и я почувствовала, как ускорился его пульс. Наши губы сплелись в поцелуе, который становился всё глубже, жарче, искреннее. Он не торопился - в его движениях была настойчивость, но без спешки. Будто он хотел прочувствовать каждый момент, запомнить каждое касание моей кожи, как если бы это был единственный раз в жизни.
Я утонула в этом. В его запахе, в жаре его рук, в том, как он произнёс моё имя сквозь поцелуй - так, словно оно значило для него больше всего на свете.
- Оля… — хрипло прошептал он, целуя мой висок, щёку, спускаясь ниже к шее. Его губы обжигали, вызывали дрожь в коленях. Я с трудом дышала, не веря, что это реальность, а не сон, в котором он вновь рядом, не холодный и отчуждённый, а живой, настоящий…мой.
Он поднял меня, легко, словно я весила не больше перышка, и посадил на стол. Каменная поверхность была прохладной, но в сравнении с тем, как горело моё тело, это казалось искрой, разжигающей пламя.
Воспоминание всплыло внезапно, остро, как укол тонкой иглой: тот вечер, тот взгляд, его голос - хищный, хладнокровный, уверенный в себе.
«Сколько ты хочешь за ночь?»
Я замерла, тяжесть той фразы будто повисла в воздухе между нами - глухим эхом прошлого, которое до сих пор не отпускает. Этот же стол, этот дом, этот мужчина. Тогда - чужой. Сейчас… совсем другой?
Максим уловил, как изменилось моё дыхание, и отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его взгляд стал серьёзным, будто он понял, что я вспомнила.
- Ты вспомнила тот вечер, - сказал он тихо, почти виновато. - Я знаю, что был тогда чудовищем. Говорил и делал всё, чтобы не подпустить никого ближе. Я был уверен, что всё можно купить… но ты оказалась первой, кто не поддался.
Он провёл пальцами по моему лицу, задержавшись у уголков губ.
Я молчала, глядя на него. Всё во мне колыхнулось - и боль, и тоска, и нежность. Он больше не прятался за маской. Не давил, не шёл напролом. Он раскаивался - по-настоящему, не на словах. И это было важнее любых извинений.
- Тогда я тебя ненавидела, - прошептала я. - И, может, даже себя - за то, что чувствовала что-то к тебе, несмотря на всё.
- Я знаю, - кивнул он. - И если бы мог… я бы многое сделал иначе. Но сейчас…
Он склонился ближе, тёплое дыхание коснулось моей щеки:
- Сейчас я просто хочу быть рядом. Не потому что могу купить это. А потому что ты - единственная, кого я не хочу терять.
Я вдохнула глубже. Сердце колотилось, но уже не от боли - от того, как сильно всё изменилось… как сильно изменился он.
Я снова потянулась к его губам - на этот раз не только с желанием, но и с доверием. Мы были на том же самом столе, в том же доме, но мы стали другими.