Я расстегнула пуговицы его рубашки, проводя пальцами по его груди - изучая, запоминая. Он задохнулся от моего прикосновения, накрыл мои губы новыми поцелуями, в которых было столько желания, что голова кружилась. Его ладони скользили по моей спине, по бёдрам, нежные и одновременно решительные. Мы словно растворялись друг в друге - больше не было границ, только биение двух сердец, сливающихся в едином ритме.
Максим снял с меня одежду медленно, с бережной уверенностью, словно разворачивал нечто бесценное. Его ладони скользили по моим плечам, вниз - к талии, будто запоминали каждую линию, каждый изгиб.
Когда его губы коснулись моего живота, я затаила дыхание. Он продолжил целовать мое тело.
Я выгнулась, отдавшись ощущению, которое поднимало меня над реальностью. Его дыхание становилось всё горячее, а губы - всё настойчивее. Я застонала, не в силах больше сдерживать ту волну ощущений, что накрыла меня с головой. Он услышал мой стон и ответил лёгкой улыбкой, такой тихой, что она прошла дрожью по моей коже.
Максим поднял на меня взгляд. Его глаза были тёмные, насыщенные желанием и чем-то ещё глубже - тем, что нельзя было назвать простым влечением. Он хотел меня. Целиком. Без остатка.
- Я скучал по тебе, малышка, - прошептал он, прижимаясь ближе, его голос скользнул по коже, как шелк. Его губы коснулись моей шеи, оставляя за собой жаркие следы.
Моё тело отзывалось на каждое прикосновение, будто всё внутри было настроено на одну частоту - его. Когда его ладони скользнули вниз, под тонкую ткань, я не сдержала лёгкого стона. Мир сузился до ощущений, до биения сердца, до тепла его тела рядом.
- Макс… - вырвалось у меня, когда он нашёл то место, где пульс моей страсти бил сильнее всего. Его пальцы двигались медленно, сдержанно, как будто он хотел продлить этот момент до бесконечности.
Он замер, прислушиваясь к моему дыханию, к дрожи под пальцами.
- Ты такая… настоящая, - выдохнул он, его голос был хриплым от желания.
И когда он притянул меня к себе и наши тела слились в единое целое, всё вокруг исчезло. Было только это - он и я, обнажённые не только телом, но и душой. Его движения были резкими, но в них не было грубости - только сила эмоций, накопленных за всё это время.
Я выгнулась, отвечая ему - инстинктивно, жадно, как будто тело само знало, чего хочет. Я тонула в этом ритме, в этой почти болезненной близости, теряя грань между собой и им. Казалось, никогда ещё меня не желали так отчаянно. Никогда ещё я не чувствовала себя настолько… живой.
Волна наслаждения поднималась от самых кончиков пальцев ног, накатывала всё выше, захватывая грудь, живот, шею, пока не захлестнула целиком, взрываясь внутри судорогой, - я застонала прижимаясь к нему, принимая, отпуская, растворяясь.
Максим не отрывал взгляда от моего лица, его дыхание стало рваным, движения - жёстче, глубже. Он рыкнул, стиснув мои бёдра сильнее, и через мгновение, с последним, грубым толчком, разрядился во мне, откинув голову назад.
Его тело обмякло, прижалось ко мне. Мы замерли, переплетённые, покрытые потом, с колотящимися сердцами. Только наше тяжёлое дыхание нарушало тишину.
Глава 40
Мы провалялись в постели почти до полудня. Солнце мягко пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, отбрасывая золотые полосы на белое постельное белье.
Максим лежал рядом, опираясь на локоть, и медленно, почти лениво водил ладонью по моей спине. Его прикосновения были успокаивающими, как будто он боялся потревожить ту хрупкую гармонию, которая возникла между нами за эти несколько часов.
Я лежала на животе, уткнувшись щекой в подушку, и смотрела в никуда. Мы не говорили, но именно это молчание было особенным - полным, тёплым, ни к чему не обязывающим. И всё же мысли крутились в голове, как карусель.
- Надо бы позвонить Диме, - тихо проговорила я, повернув голову к Максиму. - Узнать, как он себя чувствует.
Максим не сразу ответил. Он лишь чуть сильнее провёл пальцами по моей спине, и только потом отозвался:
- Он уже написал мне. Сказал, что с ним всё в порядке и что нас с тобой видеть он пока не хочет.
Я приподнялась на локтях, повернувшись к нему:
- Вот как. Неужели мы ему так быстро надоели? - попыталась я пошутить, но в голосе невольно прозвучало напряжение.
Максим обнял меня и прижал к себе. Его подбородок лег на мою макушку.
- Просто он хочет побыть один. У него есть над чем подумать, - сказал он тихо.
Я провела пальцем по его ключице.
- А о чём вы тогда говорили в палате? И почему ты был такой злой на Лилит?
Секунда - и лицо Максима изменилось. Оно стало закрытым, каменным. Он замолчал, словно что-то внутри него замкнулось.
- Я просто хотел узнать его версию событий, - коротко отрезал он.
- И что он рассказал? - я не унималась. - Макс, ты ведь знаешь, я не успокоюсь, пока не узнаю.
Он посмотрел на меня. В его взгляде было что-то тяжёлое.
- Думаю, тебе лучше этого не знать.
Он начал вставать, откидывая простыню, как будто разговор закончен. Но я не дала ему уйти.
- Это как - “лучше не знать”? - возмутилась я, садясь на кровати. - Макс, если это касается меня, я имею полное право знать. Может, именно мне и нужно знать это в первую очередь!
Он замер. Повернулся медленно, будто обдумывал, стоит ли говорить.
- У меня есть подозрения… - начал он, глядя прямо мне в глаза, - …что твоё похищение организовала Лилит.
Я застыла. Открыла рот, но слова застряли где-то между шоком и попыткой осмыслить.
- Что? - выдохнула я наконец. - Но зачем? Зачем ей это нужно?
Максим провёл рукой по волосам, будто ему самому было тяжело произносить это вслух.
- Как сказал Дима, после вашей встречи в ресторане она начала вести себя странно. Переписывалась с кем-то, прятала телефон. Потом он услышал, как она назвала твоё имя. Когда он спросил, она сказала, что ему показалось.
- Но…- голос дрогнул. - Это безумие. Она могла… она могла подвергнуть меня опасности из-за ревности?
- Она уверена, что Дима до сих пор влюблён в тебя, - спокойно ответил Макс. - А ты - первая, кто был рядом с ним настолько долго и… по-настоящему. Она это знает. И, судя по всему, это сводит её с ума.
Я медленно покачала головой, как будто пыталась вытряхнуть из себя услышанное.
- Но между мной и Димой… больше никогда ничего не может быть, - тихо сказала я, опуская взгляд.
Максим молчал несколько секунд. Потом, спокойно, без тени сомнений в голосе, произнёс:
- Я это понимаю.
Он сел рядом, плечо к плечу. Его ладонь легла поверх моей - крепко, уверенно.
- Но Лилит рассуждает по-своему. Для неё любовь - это не про чувства, а про контроль. Про территорию. И ты, Оля… ты другая. Искренняя. Не умеешь притворяться, не играешь. И именно это делает тебя настоящей.
Я чуть покачала головой, не зная, что сказать.
- А как… как получилось, что Дима оказался рядом тогда? - выдохнула я, - Он ведь буквально из ниоткуда появился.
Максим вздохнул. Глаза потемнели.
- Он волновался за тебя. Решил поехать в ресторан. Просто… проверить. Для собственного спокойствия. И как раз оказался там в ту секунду, когда этот ублюдок пытался затолкать тебя в машину.
Я резко отвернулась. Слишком живо всплыли в памяти эти мгновения - захлопнутая дверь, грубые руки, крик, застрявший в горле.
- Я даже не хочу думать, что бы могло произойти, если бы он… не успел, — прошептала я.
Максим молча обнял меня, притянул к себе.
- Всё обошлось, Оля, - тихо сказал он. - Ты здесь. Ты в безопасности. Я не позволю больше никому… никому причинить тебе боль.
Я почувствовала, как он сжимает меня крепче, и в этом объятии было не только обещание, но и страх. Настоящий мужской страх - потерять. Не удержать. Не спасти.
- Ты моя, - выдохнул он, почти шепотом, но так, будто ставил точку. Без права на отмену.