Мы постояли так ещё несколько секунд, но я чувствовала, как слова накапливаются у меня внутри, жгут изнутри, словно требуя быть произнесёнными. Я устала от недосказанности, от догадок. От ощущения, что между нами есть нечто невысказанное, тень, которую нельзя игнорировать.
Я больше не могла молчать.
Максим отстранился, заглянул мне в глаза. Он, конечно, всё почувствовал - его взгляд стал настороженным, серьёзным.
- Что-то случилось? Что Дима тебе сказал?
- Да, случилось,- я отвела взгляд в сторону, к окну. За стеклом сгущался вечер, в домах и на улице загорался свет.
Он чуть нахмурился, но кивнул и жестом предложил пройти в гостиную. Я села на край дивана, он - напротив, положив локти на колени, словно заранее настраивался на сложный разговор.
- Дима сказал мне…, - начала я, стараясь говорить ровно. - О тебе. О твоём будущем.
Максим молчал. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то - лёгкая тень ожидания.
- Он считает, что у нас с тобой нет будущего, - сказала я, глядя на Макса, стараясь держаться спокойно, хотя внутри всё сжималось. - Потому что у тебя уже есть «одобренная партия». Как и у него. И что твой отец никогда не позволит тебе связать жизнь со мной.
- Дима не должен был говорить тебе этого, - спокойно произнёс он. - Это не его дело.
- Но он сказал. И теперь это и моё дело. Я понимаю, что мы только начали строить отношения. Что рано говорить о браке или свадьбе… Но мне нужна ясность, Макс. В твоих намерениях. Мне нужно знать, что я не живу иллюзией.
Эти слова вырвались почти на одном дыхании. Мне казалось, что я стою перед ним обнажённой - не телом, а душой.
Максим медленно встал с дивана, прошёлся по комнате, будто пытаясь собрать мысли, а потом повернулся ко мне.
- Ты не иллюзия, Оля, - тихо сказал он. - И то, что между нами, - это по-настоящему. Ты стала моим настоящим.
Он подошёл ближе, его ладони легли на мои плечи - крепко, тепло.
- Да, мой отец действительно хочет, чтобы я женился на девушке из круга, в котором мы вращаемся. Он любит всё контролировать. Он этого хочет… но пока не требует, - продолжил Максим.
Его голос был сдержанным, но в нём слышался внутренний конфликт. - Сейчас он сосредоточен на Диме и Лилит. Их союз, как он считает, - более выгодный. По крайней мере, на данном этапе.
Я резко отстранилась.
- Что за бред? - вырвалось у меня, и я почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, злости и бессилия. - Выгода? Союз? Мы что, в четырнадцатом веке?
От напряжения я начала расхаживать по гостиной, словно движение было единственным способом справиться с эмоциями, которые подступали слишком быстро. Пальцы сжались в кулаки, плечи напряглись.
Максим не сводил с меня глаз. Он стоял у края дивана, руки в карманах, плечи немного напряжены, но лицо оставалось спокойным - настолько, насколько мог позволить себе человек, которому есть, что терять.
- Ты злишься, - спокойно сказал он.
- А ты нет? - резко обернулась я к нему. - Твою жизнь пытаются запланировать, как шахматную партию, а ты просто стоишь здесь и говоришь, что «пока не требует»?
Он подошёл ближе, и его голос стал чуть тише, но только оттого, что в нём появилась тяжесть.
- Я злюсь, Оля. Я бешен. Но я знаю, как он действует. Он сначала отрезает все пути, загоняет в угол, а потом предлагает «единственно верное» решение. Так он поступал со мной, с Димой, со нашей матерью… - он замолчал, на секунду стиснув челюсть. - Я просто не хотел, чтобы ты знала об этом.
Я остановилась посреди комнаты и посмотрела на него в упор, больше не в силах сдерживать ту бурю, которая копилась внутри.
- Я уже знала про Диму и Лилит, - бросила я с горечью. - Так почему же не догадалась, что и у тебя есть «будущая невеста»? Какая я наивная…
Моя усмешка вышла горькой, почти злой. Я не играла - я защищалась.
Максим молча шагнул ко мне. Одним движением сжал мою талию, притянув к себе так резко, что воздух вырвался из моей груди.
- Обожаю, когда ты злишься, - прорычал он мне на ухо, и в голосе его звучало что-то первобытное, хищное, но при этом… болезненно желающее. - Это делает тебя ещё красивее. Настоящей. Живой. И я хочу тебя - сейчас. Ещё сильнее.
Он накрыл мои губы поцелуем - глубоким, требовательным, голодным.
Я попыталась отстраниться, но его руки были цепкими, уверенными. Он знал, как меня держать - не грубо, но так, чтобы я чувствовала: я принадлежу ему.
- Макс… - прошептала я, задыхаясь от слов и прикосновений.
Он не дал мне договорить. Подхватил на руки с такой лёгкостью, будто я весила не больше перышка, и понёс в спальню. Его движения были быстрыми, но не поспешными.
- Если ты думаешь, Оля, - произнёс он, положив меня на кровать, - что я когда-нибудь выберу кого-то другого, ты ошибаешься.
Он сбрасывал с себя рубашку, а глаза его не отрывались от моих. В них горела смесь желания и твёрдой решимости.
- Я выбрал тебя. Осознанно. Не потому что ты - бунт против отца. Не потому что ты - случайность. А потому что с тобой я наконец перестал притворяться.
Он опустился рядом, провёл ладонью по моей щеке, по шее, по ключице. Его прикосновения были не торопливыми — жадными, но бережными.
- И если ты дашь мне шанс, - прошептал он, прижимаясь ко мне, - я докажу тебе, что ты - единственная. Не несмотря ни на что.
Я смотрела на него и понимала: даже если бы прямо сейчас он сказал мне, что женится на другой, - я не смогла бы уйти. Я хотела его. Хотела слышать, как сбивается его дыхание рядом. Хотела быть для него необходимой. Единственной. И, глядя в его глаза, я видела то, что я ему так же нужна.
- Будь моим… - прошептала я, едва слышно. Но он услышал.
И этого было достаточно.