- Даша останется, ей незачем уходить.
Ни Даша, ни граф на её слова не обратили внимания. Константин вошел в комнату, придержал дверь, пока Даша выходила и плотно закрыл её. Анна подумала, не крикнуть ли Даше, пока та может её услышать, чтобы она не уходила далеко, но это очень смахивало на трусость.
- Неужели ваше дело не может подождать до завтра, Полонский?
Его взгляд снова скользнул по ней. Его глаза стали теперь ярче или ей это показалось?
- Нет, не может, если я хочу сегодня выспаться, - ответил он и сделал шаг вперед, сократив расстояние между ними, так что Анне пришлось задрать голову верх, чтобы видеть его лицо. – Вы ведь хотите, чтобы я немного поспал? – спросил он и голос его показался ей чересчур зловещим.
- Неужели вы думаете, что мне есть до этого дело?
- А напрасно, - теперь он говорил уже мягче. – Если мои потребности не удовлетворяются, то почему, спрашивается, должны быть удовлетворены ваши?
Анне не хотелось об этом говорить, но ей пришлось заставить себя:
- Вы имели в виду сон?
- Разве?
Константин вдруг потянулся к светлому локону, упавшему ей на плечо и держа между пальцами, погладил его.
«Так вот как это выглядит», - добавил он про себя, и ему на ум пришло воспоминание о лунных бликах на воде.
Константин сам не вполне понимал, что вообще происходит. Его привел сюда гнев, и злость всё ещё кипела в нем, но теперь этот гнев был направлен на него самого и был скорее, не единственным чувством графом. Зачем он её трогает? Почему ему так приятно?
Чёртов ужин! Он никогда не забудет этот стремительный переход от ярости к удовлетворению и снова к ярости, только теперь уже на самого себя.
Когда он обрадовался, увидев её ужасные манеры, надо было сразу же отвернуться и не смотреть на неё больше. Надо было сохранить эту радость и облегчение, а потом найти ту служанку, хотя Константин уже не видел её привлекательной, как до этого. Дёрнул же его черт задержаться на ужине и увидеть, каким нежным жестом Анна поднесла к губам и облизала пальцы! От этого зрелища Константин весь напрягся. Увиденное заставило вырвать у его стон, и теперь он готов был застонать снова, потому что приходилось держать свои чувства под контролем. Что с ним? Почему ему хочется трогать её и стонать от этого удовольствия? Но вспомнив ту сцену, через которую он прошёл по её милости, граф заметил вовсе не любезным тоном:
- Вы просто маленькая дикарка, моя дорогая.
Вместо того чтобы обрадоваться такой реакции и прийти в восторг, Анна вдруг покраснела. Ей стало ещё хуже, когда он насмешливо спросил:
- Скажите, а эта ваша дикость распространяется и на постель?
Ощущая неловкость, она ответила:
- Вы же не думаете, что я отвечу вам?
- Возможно, я рассчитываю узнать это на собственном опыте.
Анне показалось, что от её щек пошел пар.
- Не думала, что вы так спешите с брачной ночью.
Он весело рассмеялся:
- Не стройте из себя дуру, Анна! Что значит для вас ещё один любовник, если их и так уже было чересчур много?
По его лицу она поняла, он действительно верил в собственные слова. То, что он был о ней такого мнения, радовало Анну – это могло помочь осуществить её платы. Но почему же тогда она чувствовала себя оскорбленной?
Анна сделала отчаянную попытку уйти с этой темы, не обратив внимания, что он назвал её по имени.
- Продемонстрируйте мне своё умение быстро покинуть мою комнату.
В ответ Константин сгреб её за плечи и медленно притянул к себе. От неожиданности Анна забыла про халат и упершись ладонями ему в грудь, попыталась оттолкнуть графа. Но он не сдвинулся с места, единственное, чего она добилась, было то, что её халат распахнулся. Под ним оказалась очень скромная ночная рубашка, но это не имело никакого значения, не будь её грудь такой аппетитной. Анна не могла прикрыть их руками, и эти соблазнительные, выпирающие соски приковали взгляд графа.
Он притянул её ещё ближе. Константин уже представлял как обхватит губами этот манящий, выступающий сосок через рубашку.
- Что вы себе позволяете, Полонский! – воскликнула она, радуясь, что охватившая её паника не отразилась на голосе.