Какая бы женщина ни появлялась в поле зрения, казаки немедленно завладевали её вниманием и временем. И так продолжалось всю неделю.
- Почему бы тебе завтра не проехать вперед до ближайшего городка и там развлечься как следует, - предложил Фома. – Я бы мог составить тебе компанию.
- Хорошая мысль, но я не уверен. Если я последую твоему совету, то там непременно появится и Анна.
К тому же ему тогда придется оставить её ночевать в лагере под открытым небом без своей защиты, а в конце концов защищать невесту – его долг, хочет он этого или нет.
С отвращением Константин пояснил:
- Если меня не будет, она может объявиться в первом же городишке, который попадется на пути, и устроит там сцену, когда выяснит, что я уединился с какой-нибудь бабой, и тогда уж точно отрежет ей что-нибудь, как обещала.
Фома разразился смехом, но Константин нахмурился, не видя в этом ничего смешного.
- Я слышал, - заметил Фома. – Что она гораздо лучше справляется с кнутом, чем с ножом.
- Кто тебе это сказал?
- Один из её конюхов. Какая-то история о молодом лейтенанте, который плохо обошелся с одной из её лошадей.
Константин застонал:
- Значит у неё действительно есть склонность к насилию.
- Ну, это только когда речь идёт о её собственности, - Фома снова расхохотался. – А ты, мой друг, её собственность.
Константин ничего не ответил, помолчав, он поинтересовался:
- А у тебя, есть какие-нибудь успехи?
- Из-за этого заговора против нас мне уже дважды отказывали, - признался Фома, догадавшись, что речь идёт о женщинах. – Но я не жалуюсь. Я получаю гораздо больше удовольствия, наблюдая, как ты рвешь на себе волосы.
- Я заметил, - сухо ответил Константин. – Для друга ты слишком уж радуешься, а мне, между прочим, обидно.
Фома усмехнулся, не проявляя ни малейшего раскаяния:
- По крайней мере хоть один из нас получает удовольствие от этой поездки.
Помедлив, Константин спросил:
- Ну, а как там моя Немезида?
- Почему бы тебе самому не взглянуть на неё?
- Потому что меня тошнит при видя того, как она ест, - солгал Константин, а правда заключалась в том, что ему было мучительно смотреть на Анну, в особенности, как она после еды будет облизывать пальцы – это выглядело чертовски эротично, и каждый раз у Константина вставал член, глядя на эту картину. Поэтому, он решил не смотреть на неё во время трапезы.
- Вообще-то, сейчас она занята музыкантами, которые недавно появились здесь.
Мгновенно повернув голову, Константин заметил музыкантов, и успокоился только тогда, когда увидел, что все трое были далеко за пределами среднего возраста и не могли интересовать молодую девушку – разве только своей музыкой.
А вообще, какое, черт возьми ему дело, кто может привлечь внимание Анны, а кто нет? Ему было на это наплевать, и в доказательство самому себе он повернулся к Фоме и предложил:
- А почему бы тебе не соблазнить её?
- Почему бы мне «что»?
- Не ори ты так! – зашипел Константин. – Я не шучу!
- Ну да, и всё-таки пошутил, - ответил Фома.
- Тогда у меня будут законные основания отправить её обратно… Ты понимаешь, что я серьезно?
- Она не из тех, кого ты готов забыть на следующий день и делить с кем попало, Константин. Она – твоя невеста, выбранная твоим отцом и одобренная матерью, по крайней мере заочно.
- Я пытаюсь изменить это и нуждаюсь в помощи друга!
- Это грязь. Теперь тебе остается добавить, что ты готов и мне оказать подобную услугу.
- Ты знаешь, что я бы это сделал.
Фома в этом не сомневался. Он знал, что Константину не знакомо чувство ревности. Но дело в том, что Анна была не похожа на других девушек, хотя Константин предпочитал этого не замечать.