- О, в этом не сомневайтесь! – ответил он насмешливо. – Ваши люди, дотошный народ.
- На моём языке это называется преданностью.
- Вы намекаете на то, что я ею не обладаю?
Она натянуто улыбнулась:
- Вы сами это сказали, я ничего не говорила.
Граф весь ощетинился и заявил:
- Да будет вам известно, что моя преданность безгранична, но только для избранных людей.
Анна знала ответ заранее, но хотела услышать подтверждение:
- И я не принадлежу к числу немногих избранных?
- Вы сами это сказали, не я, - ответил Константин её словами.
Не в силах сдерживаться, Анна повысила голос:
- Даже если я стану вашей женой?
- Лучше возьмитесь за ум, до того, как вы ею станете.
- Лучше бы это сделать вам, Полонский!
И снова они очутились лицом к лицу. Она смотрела на него с яростью, он на неё – мрачно.
Константин заметил, как вздымается её грудь. Страсть – чувство капризное и легко переключается с предмета на предмет. Внезапно, Константин понял, если он её сейчас не поцелует, он просто накинется на неё. А Анна поймала себя на том, что не может отвести глаз от его нежных губ.
Внезапно, она почувствовала его вкус, пламенный и дикий. На этот раз было ещё лучше, чем она помнила. Константин стиснул Анну так, что чуть не раздавил, и эти объятия тоже были лучше, чем ей запомнилось.
Пальцы Анны вцепились ему в руки, давили их и царапали, но не для того, чтобы оттолкнуть. Константин приподнял её и прижал сильнее к себе, к своему телу, от которого исходил жар. Анна почувствовала, что тает, она вся тянется к этому мужчине.
Её тело изогнулось в его руках. Константин заставил её откинуться назад, словно хотел повалить на землю. Он так страстно желал её любви, что забыл о золотом правиле обольщения, которому всегда следовал в прошлом.
Но это было не похоже на обольщение, ведь раньше все его чувства были под контролем, он владел каждым движением. Но теперь Константин не мог контролировать себя, он был весь захвачен эмоциями. Её губы, запах её тела, ощущение её близости, такое состояние сложно было назвать разумным. Эта девушка сводила его с ума.
Сами не замечая того, они оказались на земле. Константин, не переставая целовал Анну. Он ласкал её губы, шею, покрывал каждый участок её голой кожи поцелуями.
Её стон был не слышен, потому что Константин заглушил его поцелуем. Его рука пыталась пробраться к ней в штаны, но Константин никак не мог справиться с ремнем. Его руки дрожали от возбуждения. Анна шире расставила ноги, обхватывая его за талию. Константин начал тереться возбужденным членом о её бедро.
Он мог взять её тут же на земле, и Анна позволила бы ему это. И когда Султан ткнулся в них мордой несколько раз, это чудовищное открытие обожгло их, и они оба вскочили на ноги.
Теперь Анна чувствовала себя униженной тем, что граф заставил её испытать. Она отвесила ему звонкую пощечину.
Константин не мог унять дрожь и желал только одного – снова сжать её в своих объятиях. Как она смеет стоять тут с таким видом, будто её даже не затронули никак его поцелуи?
- Кричи на меня, сколько душе угодно, дорогая, но только когда в следующий раз тебе захочется меня ударить, помни, что я дам сдачи, - пообещал он.
- Сдачи?
Граф медленно покачал головой:
- Нет, пожалуй, вместо этого я затащу тебя в кусты и трахну.
Она должно быть, сошла с ума, раз не попыталась сменить тему:
- Почему же ты сейчас этого не сделал?
- Я честно предупредил тебя, чтобы выслушать твоё мнение и узнать, какой твой выбор.
- И ты сделал бы это, даже если бы я сопротивлялась?
От его улыбки повеяло холодом:
- Безусловно.
- Тебе известно, как это называется, верно? – презрительно спросила она.
- Когда тебя предупредили? Я бы назвал это приглашением.
Её не беспокоило, что придется снова дать ему пощечину, но Анна дала себе слово, что любой ценой удержится от этого. Нельзя было позволять ему поцеловать себя.
Впредь, придется быть снисходительнее. Анне совсем не хотелось, чтобы граф обратил свои чары на неё. Она сделала над собой усилие и бросила ему в ответ: