- Видишь ли, мне подарила их моя невеста, а Михаил не любит белых. Он считает их нежизнеспособными, нечистокровными, капризными и не стоящими даже кормежки.
- Тысячу за каждую, и ни копейки меньше, - злобно возразил Павел.
Константин почувствовал, что взгляд синих, как небо полуночи глаз Анны вонзились в него, как кинжал. Он только что оскорбил её «деток» и был удивлен, что ещё не получил тарелкой по голове. Но не сдавался.
- Какая глупость, - сказал он самым насмешливым тоном, на какой только был способен. – Если не хочешь говорить серьезно, то нет смысла продолжать.
- За всё заплатит Михаил! – убежденно возразил Павел. – А за тебя выплатит пять тысяч, нет, десять!
- Да ты с ума сошел!
Кулак Павла с силой ударил по столу:
- Он мой должник! Если не заплатит, то поверь, я тебя по кусочкам ему отправлю!
Константин устал, замерз, а теперь ещё и рассердился, но старался сохранить рассудительность.
Наклонившись вперед, он скрестил руки на столе, прожигая Павла взглядом, и очень тихо сказал:
- Не стоит произносить угроз, которых ты не сможешь осуществить.
- С чего ты взял, что я не могу осуществить их?
- Потому что мы оба знаем, что, если со мной что-нибудь случится, Михаил придёт сюда со своими солдатами и сотрет эту деревню с лица земли. Выбирай: смерть или выгода. О чем ты думал, когда крал моих лошадей?!
Павел покраснел, но не от гнева, а от досады, что оказался в затруднении, и теперь ему снова придется идти на попятный.
- Забудь, о Михаиле, Павел. Платить буду я, а не он. Обдумай мое предложение и утром мы снова поговорим. А пока что, нам с моей бабой нужно обсохнуть и побыть на едине.
Как и рассчитывал Константин в толпе бандитов захихикали, и Павел, багровый от гнева сначала долго молчал, но потом присоединился к общему хохоту. Правда его смех, не казался веселым.
- Ну, ладно. Вы можете сохнуть, а мы пока обмоем нашу удачу.
Глава 22.
Глава 22.
Их впихнули в пустую хижину, принадлежавшую одному из тех, что сейчас отправились с атаманом в Австрию. В развалюхе имелось несколько стульев, стол, узкая кровать, кое-какая посуда и несколько одеял. Все личные вещи хозяин этого жилища увез с собой, видать, не слишком-то доверял своим товарищам. Печку не топили уже несколько недель, и в доме было едва ли не холоднее, чем снаружи.
Единственное окно оказалось заколоченным досками. У дома было одно достоинство – они с Анной наконец-то оказались в уединении. Единственная оставленная свеча отбрасывала вокруг себя теплый живой свет. В углу валялась охапка дров, но очень маленькая, потому что печка в доме была совсем крошечной. Потребовались бы часы, чтобы согреть эту халупу, но Константин не собирался ждать так долго.
Константин направился к поленнице, но не успел он дойти до печки, как у его плеча пролетела деревянная миска.
- Какого черта?... – граф обернулся, но тут же был вынужден сделать резкое движение, чтобы уклониться от тарелки, пролетевшей в опасной близости от его головы.
Анна стояла у буфета, где к её услугам был целый набор метательных снарядов. Учитывая небольшое расстояние, разделявшее их, Константин решил поскорее объясниться:
- Всё, что я говорил о твоих лошадях, было сказано, чтобы сбить цену, потому что Павел заломил слишком много. Или ты не хочешь получить их назад?
Ответом была стеклянная кружка, которую Анну запустила в него с удивительной точностью. Так, значит, лошади тут не при чем…
Константин стал медленно приближаться, пытаясь заговорить снова:
- То, что я говорил о тебе, не имеет никакого отношения к цене. Если бы Павел понял, какую важность ты представляешь для меня, то счел бы своим долгом унизить тебя, прежде чем продать мне. Он очень мстительный. Он считает, что, навредив мне, вредит и Михаилу.
Константин увернулся от очередного снаряда, но почувствовал, что он на верном пути. Но, судя по всему, граф ещё не добрался до сути, потому что меткость девушки возросла.
Константин понизил голос и заговорил уже угрожающе: