- Давай, Аня, выкладывай, что у тебя на уме, пока я не потерял терпение.
Ещё одна тарелка разбилась о стену позади него, однако сейчас её полет сопровождался выкриком:
- Двадцать пять рублей?!
Господи, ну конечно! Опять это женское самолюбие! А он-то воображал, что Анна особенная, но, конечно, ошибся. Все бабы нормальные только до поры до времени.
- Ты же слышала, что Михаил заплатил за Арину всего пятьдесят, - заметил он.
- Арина – шлюха, и в этом случае цена вряд ли имеет значение. А кто была та, другая, сколько ты за неё заплатил?
Константин не успел увернуться и получил в грудь доской для резки хлеба. От неожиданности он не сразу сообразил, что Анна уже отошла от буфета и направляется к более весомым предметам обстановки, таким, как поленья у печки.
Константин рванул через всю комнату и обхватив Анну сзади за талию, приподнял и несколько раз встряхнул. Шапка Анны свалилась, а волосы рассыпались по лицу. Они были шелковистыми и холодными, и пахли весенними цветами.
- О какой другой ты говорила?
- А ну отпустил меня!
- Отвечай, Аня!
- Та, которую упомянул ….твой друг…
- Он мне не друг…
- Когда он спросил, стою ли я так же дорого, как другая!
В её голосе звучала такая ярость, что теперь, наконец, Константин понял, почему Анна смотрела на него с такой ненавистью там, на снегу, когда Павел задал ему этот вопрос.
- Так ты ревнуешь? – спросил он совсем тихо, касаясь губами её уха.
Константин представил себе, как она извивается в его объятиях, но её голос прозвучал как всегда жестоко и упрямо:
- Отвечай на мой вопрос, Полонский!
- Сначала ответь на мой.
- Ты сукин сын!
Его руки плотнее сомкнулись на её талии.
- Помнишь, что я тебе обещал, Аня?
- Я вовсе не ревную, - поспешно ответила Анна. – Но женщины, с которыми ты попытаешься лечь в постель, почувствуют остроту моего ножа. И я объясняла тебе почему.
- Да-да, потому что я принадлежу тебе, - ответил граф тоном, говорящим, что он слишком часто это слышал. – Для меня, любовь моя, это попахивает ревностью.
- Кто она такая?
- Герцогиня Татьяна.
- Кто?
- Жена моего кузена. Она выросла в Америке, потом потерялась, но это длинная история. Ну, а теперь тебе не стыдно за свои подозрения?
- И сколько за неё заплатили?
Константин тяжело вздохнул:
- Пятьсот рублей, и, прежде чем, ты попытаешься сравнить себя с ней, тебе следует знать, что это самая высокая цена за женщину. Мой кузен был слишком зол, чтобы торговаться. Он просто хотел вернуть свою невесту.
- А теперь, Полонский, можешь отпустить меня на пол.
Константин обрадовался этой просьбе, ибо держать её так долго на весу было затруднительно, потому что тело его очень реагировало на близость Анны.
- Больше ничем не будешь в меня швырять?
- Думаю, некоторое время смогу обойтись без этого.
Её сарказм был обнадеживающим, чем прямой ответ. Константин давно заметил, что в гневе Анна отличалась редкостной прямотой.
Граф бережно опустил её, едва он перестал ощущать близость её тела, вновь почувствовал пронзительный холод и повернулся к поленнице.
Он не знал, как Анна воспримет такое предложение, но сделать это было необходимо.
- Нам надо избавиться от мокрой одежды.
- Знаю, - послышался у него за спиной слабый голос.
Неужели у неё тоже есть здравый смысл? Но вдруг Константин осознал – и это было подобно удару, - что она собирается снять с себя одежду. А ведь они вдвоем заперты в этом доме, и рядом есть постель! Константин немедленно почувствовал, как дернулся его член в штанах и тихо застонал.
- В чем дело? – забеспокоилась Анна, услышав стон.
- Ничего, - ответил склонившийся над дровами Константин, но при этом как-то странно застыл на месте.
- Огонь, Полонский, - нетерпеливо напомнила она. – Или ты думаешь, что без огня мы переживем эту ночь?