- Нет. Я верю тебе на слово.
- Вот и я поверил тебе на слово, а ты не хочешь делиться со мной своим теплом, - укоризненно заметил он. – Или под одеялом на тебе совсем ничего нет?
- Есть, но…
- Тогда какая разница, если ты его сбросишь? Мне кажется, что поделиться означает…
Не снимая верхних одеял, Анна сдвинула то, в которое завернулась, вниз, к бедрам. По-прежнему не касаясь её, Константин постарался лечь так, чтобы окружить девушку со всех сторон своим телом.
Через минуту он прижался к ней лицом и нежно потерся о её затылок. По Анне пробежала ответная дрожь, и Константин не упустил этого.
- Если тебе холодно, - хрипло сказал он. – Мои руки к твоим услугам.
- Мне не холодно, - заверила она. – Собственно говоря, мне становится слишком жар…
- Не могу выразить, как мне радостно.
Она снова вздохнула, на этот раз с оттенком досады. Константин хотел, чтобы её тело снова расслабилось, но Анна не поддавалась.
- Ты боишься меня?
- Конечно, нет.
- Хорошо, потому что мы будем мерзнуть до тех пор, пока ты…
Константин не закончил фразы, ожидая, что девушка сама проявит любопытство. Такая тактика редко подводила его, не подвела и теперь, но прошло секунд десять, прежде чем она спросила:
- Пока что?
- Пока ты не ляжешь на меня сверху.
Её напряжение стало почти ощутимым, пока, наконец, не взорвалось восклицанием:
- Ну, это уже чересчур!
Отчаяние заставило Константина действовать стремительно, его рука обвилась вокруг её талии и потянула назад в постель, его грудь прижалась к её груди, а губы к губам, чтобы заглушить протест девушки и заставить замолчать хотя бы на пять минут.
Анна проиграла. Она боролась с собой с того момента, как он снял рубашку и перед ней предстало его тело. Гладкая кожа и мужественная фигура. Анна зажмурилась, чтобы отогнать это видение. Она уже готова была сказать, чтобы Константин лег спать на полу.
Но Анна этого не сказала. Должна была, но не сказала. И, когда его тело обвилось вокруг неё, в девушке вспыхнуло желание. Она уже не могла ему противостоять. Граф не давал ей опомниться. Знал ли Константин, что она чувствовала? Что он заставил её почувствовать?
Константин взял её лицо обеими руками и поцеловал. Он был очень нежен. Не спешил. Он был настойчив, как никогда, и столь же убедителен. Он сводил её с ума, снова и снова…
- Твоё тело сводит меня с ума, любовь моя. Прости, но я не могу просто лежать рядом с тобой и не прикасаться, не любить тебя.
Неужели это она сказала? Нет, это сказал он. И на этот раз обращение «любовь моя» не прозвучало насмешливо, оно прозвучало нежно, как и следовало. Но Константин не дал ей ответить. Он снова поцеловал её, на этот раз крепче и глубже, она потонула в своих ощущениях, в этом пламени, в нём. Анна тонула в нём и вместе с ним.
- Да, - задыхаясь, прошептала она, когда обрела голос.
- Что?
- Да, сейчас!
- Боже… - прошептал граф, покрывая её лицо поцелуями.
Анна улыбнулась, сгорая в его объятиях. Но Константин ничего не заметил, продолжая нежно целовать её шею, плечи, оставляя влажные и горячие следы на коже. Её тело вздрагивало, а он продолжал покрывать поцелуями её шею.
Одеяла слетели на пол. Теперь он был ей вместо одеяла, и Анна совсем не ощущала холода. Наоборот, ей было слишком жарко, настолько, что она хотела потушить этот жар, окунувшись в снег. Но желаннее снега был Константин. Его тело опустилось на неё, укладывая Анну на кровать. Не отрываясь от поцелуев, Константин одной ногой раздвинул её ноги, оказываясь между ними, он опустился ниже, прижимаясь пахом к ней.
Руки Анны не лежали на одном месте, она изучала его, ощупывала, пробовала его кожу, касалась широких плеч, обнимала за шею, ерошила волосы, пропуская их сквозь пальцы.
- Какая же ты красивая, - прошептал Константин, когда полностью стянул с неё одеяло полностью оголив.
Анна всегда стеснялась своей груди. Она была слишком пышная и часто приходилось бинтовать её и утягивать, когда она работала или объезжала лошадей.
Но Константин считал иначе, и Анна с изумлением смотрела, как он склонился к ней и лизнул языком её сосок. Лишь теперь она осознала его слова. Константин втянул сосок глубже в рот, посасывая его, отчего Анна выгнулась дугой под его ласками.