Громкий стон вырвался у неё из груди. Анна плавилась под смелыми и такими возбуждающими ласками Константина. Она сильнее притянула его голову к себе, не желая отпускать, но Константин сам не собирался больше останавливаться. Он наконец-то услышал её заветное «да».
В нетерпении, Анна стала извиваться на постели под Константином. Он сводил её с ума, возбуждение было таким сильным, что Анна была готова сама насадиться на член Константина. Она шире раздвинула ноги, и закинула их на его бёдра. Откинув голову на подушки, Анна не сдерживала своих стонов. Что он с ней творит?
Константин не переставал ласкать её грудь. Он то втягивал её сосок в свой рот, то отпускал, проходясь по нему кончиком языка. Анна была прекрасной, возбужденной, раскрасневшейся. Она была ещё красивее чем всегда. И главное, сейчас она принадлежала только ему. Он приподнялся на руках, нависая над Анной. Взгляд его был полон нежности к этой девушке. Константин пытался запомнить в своей памяти её такой…такой соблазнительной, такой желанной.
Не сдерживаясь, он примкнул к её губам, жадно целуя. Константин сразу же углубил поцелуй, проникая в её рот своим языком. Анна, не переставала извиваться от нетерпения под ним, принимала все ласки Константина. Она гладила его по плечам, сильнее притягивая к себе, царапала ногтями его спину.
Константин не мог больше сдерживаться, он опустил руку вниз, и, провел пальцами по её клитору отчего Анна задрожала ещё сильнее. Он выпрямился, взяв в руку член, Константин приставил головку ко входу. Медленно надавливая, Константин наблюдал как его член проникает в Анну. Это было завораживающее зрелище. Ещё ни одну женщину он так не хотел как её. Ни с одной женщиной он так не сгорал в постели, как с Анной.
Резко двинув бёдрами, он неожиданно миновал преграду. Константин не сразу осознал, что произошло. Анна едва уловимо напряглась и издала судорожный вздох, который тут же подавила.
Константин склонился над ней, изумлённый, но тут же забыл, что собирался сказать, увидев на её лице выражение безумного восторга и почувствовав биение её сердца. Анна была слишком узкой и тугой, и слишком желанной. Константину в эти мгновения не хотелось её отпускать, никогда.
Сгорая от нетерпения, Анна сама двинула бёдрами, глубже насаживаясь на Константина. Она не могла ни о чём думать, только о нём. Анна отдавалась ему полностью и без остатка. Возможно, она после будет жалеть о случившемся, но это будет после, сейчас ей нужен был только он.
Убедившись, что стоны Анны от наслаждения, а не от боли, Константин двинулся сильнее в ней. Анна цеплялась за Константина, странное нарастающее чувство появилось у неё во всём теле.
- Ещё… - простонала Анна в его плечо. Ей хотелось сильнее, глубже.
Константин перестал сдерживать себя, его толчки стали увереннее, сильнее. Вдруг, Анна издала протяжный стон и содрогнулась под ним. Константин почувствовал, как она сжимает его член внутри себя и не смог больше сдерживаться. Откинув голову назад, глядя в потолок хижины он простонал и стал кончать в неё.
Константин утопал на волне такого наслаждения, какого никогда ещё не испытывал в своей жизни…
Глава 23.
Глава 23.
Когда их тела слегка остыли, они снова почувствовали холод. Константин опомнился первым и потянулся за одеялами, отброшенными раньше в порыве страсти. Когда он укрыл её, Анна не сказала ни слова. Она была в шоке от случившегося, а при мысли о том, что за весь вечер ни разу не вспомнила о Кристофере, ей стало ещё хуже. Анне ни разу не пришло в голову, что она ему изменяет. Эти проклятые ощущения настолько захватили её, что всё на свете потеряло смысл и значения, кроме Константина.
Анна и не подозревала, что страсть может быть такой сильной и всепоглощающей. Во всём виновата она одна, и винить в чем-то Константина было бы глупо.
Для первого раза Анна испытала самые лучшие ощущения. Но ей хотелось бы, чтобы все было иначе.
Константин тоже не мог перестать думать об этом, и неудивительно. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Как же он не догадался сразу! Ведь девственницу легко распознать. В девственницах есть что-то особое, присущее только им. Но Анна была слишком отважной, слишком откровенной, слишком страстной, а в её манере целоваться не был ничего даже отдаленно напоминающего поведение девственницы. Константин почувствовал себя как шестнадцатилетний мальчишка.