- Тогда уйди с дороги. Выиграю я или проиграю, ты всё равно получишь своих лошадей.
Константин обошел её и быстро захлопнул дверь у неё перед носом. Если он думал, что может удержать Анну, то заблуждался. Ей хотелось поглазеть на его сражение.
Обнаженный до пояса, Павел убирал походные кровати, чтобы освободить пространство. Похоже, он собирался сражаться без рубашки, являлось ли это обязательным условием?
Но так или иначе, Константин решил подчиниться ему хотя бы для того, чтобы не портить впечатление о себе.
Он видел, как Павел дважды сражался с Михаилом и оба раза проигрывал. Преимущество Константина заключалось в том, что Павел никогда не видел его в деле. Хотя граф понятия не имел о поединке на кнутах, и тут он явно проигрывал Павлу. Дёрнул же его чёрт согласиться.
В идеале Павла нужно было убить, потому что тот, в отличие от атамана, не имел ни малейшего понятия о чести, нельзя было доверять его слову. Но у Константина не было желания убивать его даже пистолетом. Этот разбойник был несчастным и озлобленным человеком, и таким его сделала женщина. В этом граф даже сочувствовал ему.
Альтернативой убийства было просто сбить его с ног и лишить сознания, потому что проиграй Павел аристократу в третий раз, он мог разозлиться до такой степени, что мог приказать поубивать их всех.
Так как у Константина не было никакого опыта в обращении с кнутом, то оставалось единственное, проиграть Павлу, дать ему возможность насладиться минутой славы, поставить на этом точку и убраться отсюда.
- Наконец-то, - сказал Павел.
Константин обернулся и увидел входящего в дверь человека, который в каждой руке нёс по свернутому кольцом кнуту.
Они казались почти одинаковыми, но только на первый взгляд. Граф видел кнут своей невесты лишь мельком, да и не стремился его рассматривать, но всё-таки, каким-то чудесным образом понял, что один из них принадлежит ей. Быстрый взгляд, брошенный на Анну, сказал Константину, что он был прав.
Не пытаясь понять, почему он предпочитает именно её кнут, граф выступил вперед и сказал:
- Думаю, что выбор оружия всё ещё за мной. Я возьму кнут моей женщины.
- Какой женщины? – спросил Павел, и недоуменно взглянул на Анну.
- Разве ты не говорил, что прошлой ночью отобрал у неё кнут? – возразил Константин.
Павел нахмурился и подозрительно посмотрел на него:
- Это ты научил её орудовать кнутом, дружок?
Константин недолго колебался: солгать ли ему ради собственной выгоды, или в поддержку своей войны против Анны?
- Тебе повезло, - ответил он. – Я не настолько давно знаю эту девицу, чтобы успеть научить её чему-нибудь.
На Анну граф даже не взглянул, и правильно сделал, иначе ему пришлось бы извиняться. Делать вид, что сегодняшняя их ночь была чем-то незначительным, позволяла себе и Анна, но слышать такие слова было для девушки очень неприятно, но она сумела скрыть эмоции под маской равнодушия.
Развернув кнуты, волочившиеся по неровному полу, противники начали описывать замысловатые круги: Константин в надежде уяснить основы этого боевого искусства, а Павел, стараясь углядеть возможность нанести первый удар таким образом, чтобы он оказался последним.
Но пока что никому не удавалось добиться своей цели.
Когда, наконец, Павел сделал первый выпад, Константин едва успел увернуться и поэтому не заметил, как это делается. Щелканье кнута наводило ужас даже когда он всего лишь рассекал воздух. А первая попытка Константина нанести удар была просто смешной.
Непривычный к этому виду оружия, граф держал кнут, как меч и размахивал им, как мечом или саблей, и его удары возможно, достигли бы цели, если бы цель оставалась неподвижной. Но дело обстояло иначе. Нужно было нанести удар, одновременно стараясь избежать удара противника, и пока что Константину удавалось добиться только второго.
Анна с отвращением наблюдала за Павлом. Он и сам не слишком много знал об этом искусстве, но, конечно, гораздо больше, чем Константин, и только благодаря везению и быстрой реакции графу до сих пор удавалось избежать ударов.
Но удар всё-таки был нанесен. Он не был особенно сильным. Кнут обвился вокруг спины Константина, хлестнул его по бокам и груди. Самый тяжкий урон причинял конец кнута, оставляя на коже красные диагональные отметины. Граф всего лишь вздрогнул, а вот у Анны вид багровых рубцов вызвал совершенно неожиданную реакцию.