- Значит, ради твоей матери мы должны лгать?
- Да нет, черт возьми, я не презираю тебя!
- Константин, - укоризненно вмешалась Наталья.
Граф вздохнул. Надо взять себя в руки, а то он не доживет до конца обеда, а самодовольный взгляд Анны как раз предназначен для того, чтобы снова вывести его из терпения.
Маленькая ведьма! Она нарочно это делает!
- Прости, мама. Почему бы нам не признать, что знакомство состоялось, и не сесть за стол?
Наталья поспешно согласилась:
- Прекрасная мысль, но… Анна, может быть, вы сначала смените свое…
Анна одарила графиню таким невинным взглядом, какого Константин не видел ни разу в жизни.
- Сменить что?
Константин знал, что это все – сплошное притворство, но его мать попалась на удочку:
- Ну, вашу одежду, дорогая. У нас принято одеваться к обеду.
- Но я одета.
- Нет, я хочу сказать…
- Оставь её, мама, - перебил Константин. – Ей богу, я искренне считаю, что у неё нет платьев.
- Конечно, есть, - возразила Анна. – Как ты думаешь, а что в тех чемоданах, которые мы привезли?
- Кнуты и кинжалы, - с каменным лицом ответил граф.
Анна искренне рассмеялась, и Константин очень удивился. Её смех был такой искренний и заразительный, что Константин даже завис, глядя на неё.
Этот смех пробудил в нём теплые чувства к девушке, и он улыбнулся, но Наталья оставалась серьезной.
- Мы поговорим об этом завтра, - сказала она вставая. – А теперь, Константин, проводи нас в столовую.
Он послушно встал, размышляя, не лучше ли было заранее намекнуть матери, какие манеры за столом у его невесты.
Если Наталья случайно оскорбила бы Анну, та могла бы вспылить, и последствия этого могут быть самыми непредсказуемыми.
Но оказалось, что граф волновался напрасно. Просто он забыл, что Анна привыкла не обижаться, если ей делали замечания по поводу её необычного поведения. И действительно, Наталья довольно долго не замечала, что Анна ест руками, а когда наконец заметила, то была не столько шокирована, сколько смущена. Впрочем, временами Наталья и сама была на редкость прямолинейной.
- Вас никто не учил достойно вести себя за столом, дорогая?
Анна пожала плечами:
- Учили, наверное, но это было так давно, что я всё забыла.
- Почему же вы не продолжили уроки хороших манер?
- Да вы шутите! – Анна рассмеялась. – Возиться со столовыми приборами – потеря времени. А я бы могла посвятить его своим «деткам».
Наталья была в замешательстве, и её серебристые глаза обратились к Константину:
- Её деткам?
- Лошадям, мама.
И снова шок:
- Ты называешь её деток лошадьми?
- Нет, - терпеливо возразил Константин. – Это она лошадей называет своими «детками». Анна увлекается коневодством.
- Это не смешно, Константин!
- А я и не шутил.
Анна почувствовала на себе недоверчивый взгляд Натальи, но ей было всё равно. Оказалось, что обвести графиню вокруг пальца куда легче, чем она думала, особенно в присутствии Константина.
После обеда он вернется к себе домой и тогда…
- Сколько у тебя ещё любовниц, Полонский, кроме той, что живет в твоем доме?
Наталья судорожно вздохнула, а Константин почувствовал приступ удушья. Даже зная Анну, он не мог подумать, что она позволит себе поднять эту тему в присутствии его матери. И кто, черт возьми, тянет её за язык? По крайней мере, она злится на него, а не на мать.
- Только трое, - ответил граф, и мать пытливо уставилась ему в лицо. Сам же он не спускал глаз с Анны, а та была в ярости. Теперь уж матери не устоять!
- Только трое? И ты их всех содержишь, платишь им и со всеми спишь?
Константина чуть не хватил удар. Впрочем, у графини был такой вид, будто и она близка к тому же. Граф не осмеливался поднять глаза. Его бросило в жар, а затем в холод, и он подумал, что сегодня Анна превзошла саму себя.
Сделав глубокий вдох, Константин ухитрился ответить довольно спокойно:
- Нечто вроде этого.
- Я их всех разыщу, Полонский, всех до единой. Больше тебе не придется наслаждаться их обществом.