- Но Фома говорит совсем другое.
- Фома прекрасно знает, что мои слова о продаже её лошадей – только результат вспыльчивости, ты же меня хорошо знаешь, Михаил. Кроме того, посягательство на них поставит под угрозу мою жизнь, и я, между прочим, не шучу, Михаил. Ей-Богу не шучу.
- Но не может же она быть…впрочем ладно! – Михаил пожал плечами. – Я лучше куплю лошадь у барона, как Фома.
- Её лошади лучше, - с нескрываемой гордостью заметил Константин.
- Не расстраивай меня ещё больше после того, как ты заверил, что мне не видать ни одной из них. А теперь, если я хочу познакомиться с твоей невестой, думаю, надо проехать через парк и к…о, Господи, это она?
Константин резко обернулся, думая только о том, давно ли Анна стоит у них за спиной, и, вспомнив некоторые вещи, сказанные им Михаилу, почувствовал, что краснеет.
Однако лицо Анны было вполне безмятежным, судя по всему, она не успела услышать ничего криминального.
Изумление Михаила было естественным. Его предупредили, что Анна не носит ничего, кроме штанов, но для девушки с её формами и до такой степени обнаженной, привело бы в ступор любого мужчину.
Она сняла кафтан и придерживала его на плече одним пальцем, а другую руку сунула в карман. Щёки её порозовели от холода, и, как обычно, длинные пряди волос выбивались из-под шапки. Для баронессы она выглядела очаровательно беспутной.
- Подойди, пожалуйста, Аня, я хочу познакомить тебя со своим кузеном, - сказал Константин.
Она очень медленно приблизилась.
- Должна ли я обращаться к вам «Ваша Светлость» или, поскольку мы, вероятно, скоро породнимся, может быть, вы позволите называть вас Михаилом?
- Я предпочел бы второе.
- Как насчет книксена?
Константин вмешался:
- Без юбки? Может ограничимся поклоном?
Анна осталась невозмутимой, но Михаил быстро сказал:
- Нет необходимости ни в том, ни в другом. Я рад встречи с вами, Анна. А моя жена с ещё большим нетерпением ждет вас и приглашает во дворец сегодня днём.
- Я буду зан…
- Она придет, - опять вмешался Константин, послав ей предупреждающий взгляд. Но у Анны не было никакого желания идти на этот приём.
Слишком затруднительно строить из себя деревенщину при дворе. Кроме того, сейчас у неё не было необходимости общаться с друзьями Константина, и Анна надеялась сохранить дистанцию между собой и его родственниками. По крайней мере могла попытаться. Чем меньше ей придется общаться с герцогом и его супругой, тем лучше.
Михаил, должно быть, почувствовал эту настороженность. Он вынул её руку из кармана и поцеловал костяшки пальцев со словами: - Я надеюсь, скоро приветствовать вас, Анна, как члена нашей семьи. А теперь, мне пора возвращаться, но перед этим я хотел бы посмотреть ваших жеребцов. Они вернулись вместе с вами?
Анна ограничилась кивком, и, наградив её на прощание улыбкой, Михаил направился к загонам. Герцог уходил, а она не сводила с него глаз, чувствуя неловкость оттого, что он мог бы ей понравиться, если бы она позволила себе это. И только через некоторое время до неё дошло, что Константин остался здесь.
Анна предпочла бы, чтобы он последовал за герцогом. Сейчас его общество стесняло её – хотя, с другой стороны, когда было иначе? Дело осложнялось тем, что Анна подслушала их разговор, и теперь не знала, как быть.
Оказывается, граф солгал, когда говорил о продаже лошадей. Он скрыл от неё свое восхищение и притворился, что не такой любитель и знаток лошадей, как Фома. Не потому ли, что догадался, как сложно будет ей возненавидеть человека, любящего лошадей так же, как она?
Анна не собиралась признаваться, что подслушала разговор. Ей требовалось время, чтобы разобраться в его мотивах, и подумать, как вести себя с ним. Кроме того, она была очень встревожена тем трепетным восторгом, который ощутила, когда услышала, как Константин назвал её «моя Аня».
Отказавшись разбираться в своих чувствах, Анна решила, что испытывать полное презрение было проще.
- Придется тебе покопаться в своих ящиках и найти одно из тех платьев, которых, как ты сказала, у тебя полно. Ты наденешь его сегодня, - сообщил Константин.