- Он скоро женится, мадам. Не могу запретить вам разговаривать, но советую отныне держать свои руки подальше от графа.
Дама застыла в изумлении, Константин потащил Анну прочь, прежде чем она успела закончить свою тираду.
- А я-то думал, ты будешь вести себя прилично, - сказал он.
- Пусть сначала они научатся делать то же самое.
- Теперь, наверное, ты скажешь, что трогать меня имеешь право только ты.
- Я вижу, мы очень хорошо стали понимать друг друга.
«В таком случае, когда же ты этим займешься?» - подумал Константин, а вслух пожаловался:
- Ты слишком торопишь события.
- Я тебя предупредила, Полонский.
- Я тебя тоже, - напомнил он и с удовольствием отметил, что Анна решила промолчать.
- Кроме того, - добавил он. – Тебе придется иметь дело с моей матерью, когда она об этом услышит. А я могу тебе обещать, что ей это станет известно. Вряд ли, она сочтет ревность уважительной причиной для скандала.
- Ты прекрасно знаешь, что ревность тут совершенно не при чем, - сердито возразила Анна.
- Конечно, но никто этому не поверит, любовь моя, а моя мать – тем более. Она, видишь ли, принадлежит другому поколению, которое считает, что жена не должна замечать небольших грешков мужа, а ревность считает проявлением глупости.
- Я не ревную! Ты глухой?
- Полагаю, тебя слышит большинство окружающих. Я советую тебе быть посдержаннее. Сейчас ты встретишься с герцогиней.
- Благодарю за совет. Всё закончится тем, что, возможно, я нанесу ей оскорбление, - ответила Анна.
- Мне неприятно это говорить, но твоя одежда уже само по себе – оскорбление.
- Черт бы тебя побрал, Полонский!
- Шш. Мы уже пришли.
Судя по всему, графу не требовалось, чтобы о нём докладывали, потому что он открыл дверь и вошел прямо в покои, а стражник только молча кивнул ему. И так как Константин по-прежнему крепко держал Анну за руку, у той не было возможности поотстать, чтобы слегка успокоиться.
В комнате – кстати, не такой большой, как можно было ожидать, Анна увидела трех женщин, одетых в скромные дневные платья, правда, высшего качества. Две из них, как предстояло узнать Анне, являлись любимыми фрейлинами герцогини, и обе были замужем и любили своих мужей так же сильно, как герцогиня – Михаила.
Обе дамы всего лишь кивнули Константину и Анне, выходя из комнаты, но Таня, не видевшая графа с момента его возвращения, радостно поприветствовала его по-английски и бросилась навстречу с раскрытыми объятиями. У Константина уже вошло в привычку обниматься с герцогиней при встрече, но тут он вспомнил об Анне и попятился.
Заметив это, Анна из уважения к герцогине сказала по-английски:
- Ей можно.
Константин не стал уточнять, что она имеет ввиду, но был настолько раздражен, что не удержался и спросил:
- Почему же ей можно?
- Потому что она счастлива в браке и не имеет на тебя видов.
Брови Тани взлетели вверх.
- Не стоит углубляться, Таня, уверяю тебя.
Анна метнула на него сердитый взгляд. А Таня звонко рассмеялась:
- А может и стоит. Ну, ладно, представь нас друг другу.
Граф подчинился; герцогиня с минуту изучала Анну, а потом сказала:
- Ты счастливее, чем заслуживаешь, Константин. Она красива.
Это замечание смутило их обоих. Константин знал, что Анна красива, но не хотел признавать это в её присутствии. А она вообще не любила слышать о себе такое.
Но Таня не обратила на их замешательство ни малейшего внимания:
- Прошу за мной, я распорядилась о закусках и…
- Мы уже поели, - сказал Константин настолько быстро, что брови Тани снова вопросительно поднялись, а Анна подавила смешок. Увидев, в какой ужас Константин пришел, представив её за столом в обществе герцогини, она решила подразнить его: