Константин заинтересовался:
- Она разгневалась на месье Жерара? За что?
- Видишь ли, я решила, что ей будет полезно получить опыт участия в обеде из семи блюд, - ответила Наталья, чувствуя неловкость.
- Так это же занимает кучу времени, - заметил Константин.
- Верно, и, когда подали шестое блюдо, она отправилась на кухню и заявила месье Жерару, что если он пришлет в столовую ещё хоть одно блюдо, то сам окажется в нём. Теперь повар уходит от меня.
- Кстати, мне никогда не нравилось, как он готовит суфле, - с серьезным видом заметил Константин и тут же не выдержал и расхохотался.
Наталья грозно уставилась на сына.
Константин очень жалел, что не видел Анну на кухне. Вероятно, она выглядела великолепно – её глаза цвета полуночного неба сверкали гневом, а грудь высоко вздымалась…
- Что тут смешного? – укоризненно спросила Наталья. – Она уже перестала делать вид, что пытается что-то выучить, и утверждает, что мы не имеем права изменять её.
Это отрезвило графа, и он спокойно сказал:
- А знаешь, она права. Мы действительно не имеем права пытаться изменить её.
Это было не совсем то, на что рассчитывала графиня, поэтому она обиженно возразила:
- Ты хочешь заставить меня сказать это?
- Что именно?
- Что я сделала ошибку, настаивая на том, чтобы ты привез невесту, которую никогда не видел.
- Значит, именно это ты и пытаешься мне сказать?
- Да, я говорю, что ты не можешь на ней жениться! Она не хочет учиться вести себя как следует. Всё, что ей нужно – копаться в лошадином навозе! Михаил согласится со мной. Мы не можем принять в свою семью такую девицу, как она.
- Михаилу всё равно, а как насчет чести моего отца?
- Даю слово, Константин, твой отец сам бы разорвал эту помолвку, если бы увидел всё своими глазами. Конечно, любая помолвка – дело чести, но барон Радомский сам нарушил обязательство, позволив своей дочери превратиться в это исчадие ада. И можешь не строить огорченный вид. Я знаю, ты давно надеялся это услышать.
Она была права, но теперь, когда желанные слова были произнесены, Константин почему-то не чувствовал радости. Наоборот, его прошиб холодный пот.
- Где она? – быстро спросил он.
- Заперлась у себя, - ответила Наталья. – Сидит там со вчерашнего дня, поэтому я и просила тебя приехать. Она не открывает дверь и даже не отвечает на вопросы. Никогда не встречала никого упрямее.
Константин тоже не встречал.
- Я разберусь, - бросил он и вышел из комнаты.
- Хорошо, - фыркнула Наталья. – И можешь, кстати, распорядиться об её отъезде. Я уже сказала…
Конца фразы Константин не слышал, потому что уже бежал. Даже ребенком он не взлетал по лестнице так стремительно.
Хорошо ещё, что наверху ему встретилась горничная, иначе он взломал бы все закрытые двери, появившиеся на пути, потому что не знал, где комната Анны.
Её дверь по-прежнему была запертой, и оттуда не доносилось ни звука. Взломать её оказалось для Константина минутным делом, потому что ярость его достигла предела при мысли о том, что он там увидит.
Его Аня была слишком отважна, чтобы прятаться за запертыми дверями. И он оказался прав. Её там не было. Комната оказалась пустой – даже никаких вещей. Только на кровати лежало письмо, прислоненное к подушке, а рядом с ним – подаренное им кольцо.
«Твоя мать сказала мне, что наш брак невозможен, Полонский, и я рада, что свободна от своих обещаний отцу. Надеюсь, ты окажешь мне услугу. Моим лошадям ещё рано отправляться снова в путь, и я прошу у тебя разрешения оставить их в конюшне, пока я не пришлю за ними. Если ты против, сообщи об этом старшему конюху Булавину – он знает, что делать.
Приношу свои извинения за причиненные тебе неприятности. Я, со своей стороны, не держу на тебя зла. По правде говоря, я желаю тебе счастья, Полонский».
Константин дважды перечитал письмо и начал читать его в третий раз и всё же не мог поверить, что это писала Анна. Слова были какими-то не такими, а чувства? Она не держит на него зла, она просит прощения, она желает ему счастья? Нет, это не его Аня. И как она посмела уехать? Как она посмела поверить, что последнее слово принадлежит его матери?! Он не освобождал её ни от каких обещаний! Черт бы побрал эту судьбу! Надо было не давать ей никакого шанса – и тащить к алтарю так! Ты будешь моей Анна, думал Константин, и я найду тебя, где бы ты не была…