- Значит, это твоя шутка, - возразил он.
- Шутка? Да ты оскорбляешь собственную мать! Разве бы я стала шутить подобными вещами?
- Но ведь прошло уже пятнадцать лет…
- Я не хуже тебя знаю, когда умер твой отец! – её тон был сердитым, она всё ещё злилась. – Но, судя по тому, что говорится в полученном мной письме, договор о помолвке был заключен пятнадцать лет назад – видимо, когда твой отец в последний раз ездил в Россию.
- То есть он чуть ли не женил меня и даже не обмолвился об этом ни тебе, ни мне?! Это бред!
- Может быть, отец считал, что впереди ещё достаточно времени чтобы рассказать. В конце концов ты ведь был ещё так молод…
- В то время, мне было семнадцать, - огрызнулся Константин.
Словно не слыша сына, графиня продолжала:
- Но в следующем году он умер.
Глаза Константина сверкнули. Положение было слишком серьезным, чтобы ограничиться одним возмущением.
- Это ложь, - с чувством заявил он. – У него не было причин, чтобы сделать такое.
На этот раз её улыбка говорила, что сыну предстоит услышать кое-что ещё.
- Причина есть. Твоя невеста – дочь лучшего друга Сергея, барона Радомского. Ты должен помнить, как часто отец говорил о нем и как высоко ценил. Каждый год он на несколько месяцев уезжал в Россию, чтобы погостить у друга.
Константин всё отлично помнил, в том числе и то, сколько времени проводил вдали от дома, а когда Константин с друзьями отправлялись в большое путешествие, оно включало посещение России и императорского дворца, и он узнал, чем привлекала отца эта страна. Аристократки были слишком смелы и крайне неразборчивы в связях и не ждали брака, чтобы обзавестись любовником.
- Так что я легко могу представить твоего отца подписывающим договор, - продолжала графиня. – В конце концов, даже в нашей стране у него не было такого друга, и, если бы наши семьи породнились, он был бы в восторге.
Слово «договор» привело Константина в ярость, и одновременно с тем его охватила паника.
- Но барон-то почему молчал пятнадцать лет?!
Наталья пожала плечами:
- По тону письма я поняла, что он не считал, что сообщает нам нечто неизвестное.
- Почему именно сейчас? Она, что, школьница и он ждал, пока она вырастет?
- Барон не говорит о её возрасте, но, видимо, она не так уж и молода, раз он пишет, что девушка не спешила с замужеством, и поэтому он не поднимал этот вопрос. Кстати, он упоминает, что ждал письма от тебя, но раз ты сам не пишешь…
- Дай-ка, я взгляну на это чертово письмо.
По-видимому, графиня ожидала этой просьбы и тотчас же извлекла письмо из кармана юбки. Константин рывком развернул его и пробежался глазами по строчкам. Барон писал по-французски, а Константин рассчитывал, что письмо будет по-русски – тогда оставалась слабая надежда, что мать могла неправильно понять его смысл, потому что, хотя они оба говорили по-русски, никто из них не умел свободно писать и читать на этом языке. При всей дипломатичности изложения было ясно, что оно содержит требование оказать уважение к договоренности о помолвке, согласно которой Константин Полонский должен был жениться на Анне Радомской.
Константин скомкал письмо и швырнул его через всю комнату. Едва удержавшись, чтобы не втоптать его в ковер, Константин схватил недопитую бутылку и поднес её к губам, плюнув на то, что мать сочтет подобное поведение грубостью и невоспитанностью. Она осуждающе кашлянула, но Константин, как ни в чем не бывало, сделал из горлышка несколько внушительных глотков, и обернувшись, ответил на её неодобрительный взгляд насмешливым поклоном.
- Ну что ж, придется ответить на это письмо, мама. Ты можешь написать, что я уже женат. Или что я умер. Мне все равно, что ты там придумаешь, но барон должен понять, что я не могу жениться на его дочери.
Графиня выпрямилась и, поджав губы, приготовилась к бою.
- Конечно, ты можешь.
- Могу, но не сделаю, - он снова поднес бутылку к губам.
- Сделаешь.
- Нет!
Константин крикнул так громко, что оба удивились. Ни разу в жизни сын, как бы ни был раздражен, не повышал голоса на мать. Но сейчас в нем кипела ярость, вполне понятная для человека, который угодил в ловушку.