Марк придержал передо мной дверь, и это почему-то раздражало не меньше, чем его наглость.
— Садись, — сказал он, кивнув на столик у окна.
— Командный тон тебе очень идёт.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Я уже привык.
Я всё-таки села. Только потому, что стоять посреди кофейни и устраивать сцену было бы глупо.
Марк опустился напротив, откинулся на спинку стула и несколько секунд просто смотрел на меня.
— Что? — не выдержала я.
— Пытаюсь понять.
— Что именно?
— Почему ты всё время хочешь сбежать.
Я усмехнулась.
— А ты пытаешься понять людей? С каких пор?
— С тех пор как встретил тебя.
Я отвела взгляд к окну.
Ненавижу такие фразы. Особенно когда они сказаны без тени шутки.
Подошла официантка, и я, не глядя на Марка, заказала латте. Он — чёрный кофе, коротко и спокойно, будто здесь был сто раз.
Когда девушка ушла, я снова посмотрела на него.
— Ладно. Теперь моя очередь.
— М-м?
— Зачем я тебе?
Он не ожидал этого вопроса. Я увидела это сразу — буквально одну короткую секунду, когда его взгляд стал чуть более внимательным.
Потом он снова стал собой.
— А почему ты решила, что “зачем”?
— Потому что такие, как ты, просто так не упираются.
— Такие, как я?
— Самоуверенные богатые парни, которым быстро становится скучно.
Он чуть наклонил голову.
— А ты уже всё про меня решила.
— Разве нет?
— Нет.
Я пожала плечами.
— Тогда просвети.
Наш кофе принесли как раз вовремя. Я взяла чашку обеими руками, больше для того, чтобы чем-то занять пальцы.
Марк молчал чуть дольше обычного.
Потом сказал:
— Ты единственная, кто не пытается мне понравиться.
Я моргнула.
— Это должно меня тронуть?
— Нет. Это должно объяснить.
— Что объяснить?
Он посмотрел прямо мне в глаза.
— Почему я здесь.
Я не нашлась, что ответить.
Потому что это прозвучало слишком просто.
Слишком честно.
И именно поэтому — опасно.
Я сделала глоток кофе, обожглась и тихо выругалась себе под нос.
Марк усмехнулся.
— Осторожнее.
— Спасибо, мам.
Он тихо рассмеялся.
И вот это было, пожалуй, самым странным за весь вечер.
Когда Марк Громов не ухмылялся нагло и не давил своей уверенностью, а просто смеялся, в нём вдруг появлялось что-то… живое. Настоящее. И это было намного хуже, чем вся его самоуверенность.
Потому что с наглым мажором всё понятно.
А вот с таким — уже нет.
— У тебя с Кириллом всегда так? — спросила я, чтобы сбить это ощущение.
Его лицо сразу стало жёстче.
Совсем немного, но я заметила.
— Как?
— Как на матче. Как в коридоре. Как будто вы делите территорию.
— Он тебе нравится?
Я подняла взгляд.
— Ты не ответил.
— А ты?
— Это не имеет значения.
— Для меня имеет.
Я поставила чашку на стол слишком резко.
— Громов, ты вообще умеешь разговаривать без этого?
— Без чего?
— Без ощущения, что всё должно крутиться вокруг тебя.
Он смотрел на меня молча.
Потом вдруг подался вперёд, опираясь локтями о стол.
— А вокруг кого это должно крутиться сегодня, Ника?
У меня внутри что-то неприятно дрогнуло.
Потому что сказал он это тихо.
Слишком тихо.
Я сжала пальцы вокруг чашки.
— Не льсти себе.
— Я и не льщу.
— Тогда что?
Он не отвёл взгляд.
— Говорю правду.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. За окном проехала машина, в кофейне кто-то засмеялся, звякнула посуда у стойки — а мне казалось, будто весь этот звук куда-то провалился.
Остались только его глаза.
И это было очень плохим знаком.
Я первой отвела взгляд.
— Мне пора.
Марк не стал спорить. И это удивило.
Он просто встал, бросил на стол купюры за кофе и открыл передо мной дверь.
Мы вышли в холодный воздух, и я сразу почувствовала, как остывают щёки.
— Я сама дойду, — сказала я, не глядя на него.
— Знаю.
— Тогда зачем идёшь рядом?
— Потому что хочу.
Я коротко рассмеялась.
— Какой удобный ответ.
— Мне подходит.
Мы дошли почти до общежития молча. И это молчание тоже было странным — не тяжёлым, не неловким, а каким-то слишком… нормальным. Как будто мы делали это уже не первый раз.
У входа я остановилась.
— Всё. Дальше не надо.
Марк тоже остановился.