Марк стоял под жёлтым светом фонаря, руки всё так же в карманах, и смотрел на меня слишком спокойно для человека, который только что перевернул мне весь вечер.
— Что именно?
Он ответил не сразу.
И от этой паузы у меня внутри всё неприятно сжалось.
— Кирилл не тот, кем кажется.
Вот теперь я действительно уставилась на него.
— Что?
— Ты слышала.
— Нет, подожди.
Я шагнула обратно.
— Что это должно значить?
— То, что ты сама скоро увидишь.
— Отлично. Очень удобно. Сказать что-то такое и уйти в загадочность.
— Я не ухожу в загадочность.
— Да? А что ты делаешь?
— Предупреждаю.
Я коротко усмехнулась.
— Снова?
— Да.
— И почему я должна тебе верить?
Марк посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.
— Не должна.
— Тогда зачем ты это сказал?
— Потому что, если потом тебе будет больно, я не хочу знать, что мог предупредить и промолчал.
Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала.
Сильнее, чем должна была.
И именно поэтому я тут же разозлилась.
— Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Кирилле, ни о том, что мне может сделать больно.
— Знаю достаточно.
— Опять.
— Да.
— Невыносимый.
— Уже слышал.
Я покачала головой.
— Иногда мне кажется, что ты специально доводишь меня до бешенства.
— Иногда?
Я резко развернулась.
— Спокойной ночи, Громов.
— Спокойной, Ника.
Я пошла вперёд быстрым шагом, не оборачиваясь.
Не оборачиваясь, даже когда чувствовала, что он всё ещё стоит там и смотрит мне вслед.
Не оборачиваясь, даже когда внутри всё буквально требовало это сделать.
До общежития я дошла почти бегом.
Поднялась по ступенькам, толкнула дверь и только внутри, в тепле, наконец позволила себе остановиться.
Сердце билось слишком быстро.
Слишком.
Я прислонилась лбом к холодному стеклу у входа и закрыла глаза.
— Ника?
Я вздрогнула.
Ася.
Она стояла у дивана в холле с телефоном в руке и пакетом чипсов под мышкой.
— Ты чего такая?
Я медленно выпрямилась.
— Какая?
— Как будто либо убила кого-то, либо готовишься к этому.
Я нервно усмехнулась.
— Почти.
Ася сразу оживилась.
— Это был он, да?
Я посмотрела на неё.
Потом медленно кивнула.
— И?
Я молчала секунду.
Потом всё-таки сказала:
— Он сказал, что Кирилл не тот, кем кажется.
Ася замерла.
— Вот это уже интересно.
— Нет. Это уже раздражает.
— И ты ему поверила?
Я открыла рот.
И закрыла.
Потому что не знала ответа.
Вот в чём была проблема.
Если бы на месте Марка это сказал кто-то другой, я бы просто фыркнула и пошла дальше.
Но Марк не говорил просто так.
Почти никогда.
И это бесило ещё сильнее.
— Я не знаю, — сказала честно.
Ася медленно прищурилась.
— А хочешь, я скажу, в чём настоящая проблема?
— Даже боюсь.
Она подошла ближе и ткнула меня пальцем в плечо.
— Настоящая проблема в том, что ты теперь будешь думать и о Кирилле, и о Марке одновременно.
Я сжала губы.
Потому что она опять была права.
И именно это было хуже всего.
Глава пятнадцатая
На следующий день я проснулась с тяжёлой головой и ощущением, будто кто-то всю ночь сидел у меня в мозгу и методично расставлял там новые проблемы.
И, к сожалению, этим “кем-то” вполне мог быть Марк Громов.
Я лежала, глядя в потолок, и уже знала, что Ася права. Я действительно думала сразу о двоих. О Кирилле — потому что слова Марка неприятно застряли где-то под рёбрами. И о самом Марке — потому что, как бы меня это ни бесило, он умел говорить такие вещи, после которых невозможно просто перевернуться на другой бок и жить дальше, как будто ничего не было.
— Ты живая? — сонно пробормотала Ася со своей кровати.
— К сожалению.
— Отлично. Значит, на первую пару идём.
Я села и потерла лицо ладонями.
— Я не хочу никуда идти.
— Это из-за Громова или из-за Белова?
Я отняла руки от лица и уставилась на неё.
Ася приподнялась на локте и усмехнулась.
— Что? Я же вижу, как тебя штормит.
— Меня не штормит.
— Угу.
— И вообще, хватит делать вид, будто это смешно.
— Это не смешно. Это интересно.
Я запустила в неё подушкой.
— Я тебя однажды убью.
— Сначала расскажи, о ком думаешь чаще.
— Ни о ком.
— Врёшь.
— Ася!
Она только довольно ухмыльнулась и встала.