Очень невесело.
— Потому что ты всё равно видела.
— Я не про это.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Я не сдержался.
— Из-за чего?
— Из-за него.
— Это я уже поняла.
— Нет, Ника. Не просто из-за него.
Он провёл языком по разбитой губе и поморщился.
— Из-за того, как он на тебя смотрит. Как говорит с тобой. Как ведёт себя так, будто может просто прийти и занять всё пространство рядом.
Я скрестила руки на груди.
— А ты сегодня утром не делал того же самого?
Кирилл резко выдохнул.
И вот сейчас он выглядел не идеальным, не гладким, не удобным.
А просто злым на себя парнем.
— Да, — сказал он. — И ты была права. Я повёл себя как идиот.
Я молчала.
— Но я не врал, когда сказал, что ты мне нравишься, — добавил он тише.
Я отвела взгляд.
Вот опять.
Опять это ощущение, будто меня ставят в точку выбора, к которой я вообще не готова.
— Кирилл...
— Нет, подожди.
Он шагнул ближе.
— Я не прошу тебя сейчас что-то решать. Не прошу отвечать. Не прошу выбирать. Я просто хочу, чтобы ты знала: там, за дверью, я действительно сказал мерзко. И я понимаю, почему тебя это задело. Но для меня ты не “взять и не упустить”. Ты просто...
Он осёкся.
Потом выдохнул.
— Ты просто та девушка, рядом с которой я вдруг начал вести себя совсем не так, как обычно.
Я подняла на него взгляд.
На секунду стало тихо.
Очень.
Потому что сказал он это по-настоящему.
И если бы не всё, что уже произошло, если бы не Марк, если бы не этот бешеный день, если бы не мои собственные нервы, возможно, мне было бы легче это услышать.
Но сейчас внутри было слишком много всего.
— Я не знаю, что тебе сказать, — призналась я честно.
Кирилл слабо улыбнулся.
— Это хотя бы честно.
Я тоже чуть улыбнулась.
На секунду.
И именно в этот момент сбоку раздался знакомый голос:
— Как трогательно.
Я замерла.
Кирилл закрыл глаза так, будто уже заранее хотел кого-то придушить.
Медленно обернулся.
Марк стоял у тёмного борта рекламного щита возле парковки.
И я даже не знаю, что выбесило сильнее — то, что он там был, или то, что я его не заметила сразу.
Чёрная толстовка, джинсы, руки в карманах, разбитая губа ещё темнее в свете фонаря. Костяшки на правой руке сбиты, скулу тоже начинал затягивать синяк.
И всё равно выглядел он так, будто не он полчаса назад влетал в стены.
А будто просто пришёл забрать своё.
— Ты больной? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.
Марк перевёл взгляд на меня.
— Нет.
— Тогда что ты тут делаешь?
— Тебя жду.
Кирилл резко шагнул вперёд.
— Ты вообще не понимаешь слова?
— Зато ты, я смотрю, быстро оправился, — лениво бросил Марк.
— Марк, — сказала я жёстко. — Нет. Даже не начинай.
Он посмотрел на меня.
И, к моему удивлению, остановился.
Хотя бы на секунду.
Кирилл сжал челюсти.
— Ладно, — сказал он мне тихо, не отрывая взгляда от Марка. — Похоже, нормально поговорить у нас сегодня всё равно не выйдет.
— Кирилл...
— Всё нормально.
Нет, не было.
Вообще ничего не было нормально.
Марк медленно подошёл ближе.
И вот тут я впервые заметила, что он слегка прихрамывает.
Совсем немного.
Но заметила.
Похоже, удар коленом в бок или падение об подоконник всё-таки отдались сильнее, чем он показывал.
Почему-то это сразу кольнуло неприятно.
— Ты ранен? — спросила я резко.
Оба посмотрели на меня.
Кирилл — удивлённо.
Марк — с этим своим невозможным взглядом, который сразу становился чуть темнее, когда я замечала что-то, связанное с ним.
— Ерунда, — сказал он.
— Не ври.
Он чуть усмехнулся.
— Ты только что запретила мне говорить, когда ты врёшь. Почему тебе можно?
Кирилл невесело хмыкнул.
— Да ему в бок хорошо прилетело.
Я резко повернулась к нему.
— И ты сейчас говоришь это так спокойно?!
— Ника...
— Господи, вы оба психи!
Я шагнула к Марку сама.
Он чуть поднял брови.
— Покажи.
— Что?
— Бок.
На секунду даже Кирилл замолчал.
Марк смотрел на меня так, будто пытался понять, серьёзно ли я.
— Ника, — сказал он тише, — здесь?
— Я не собираюсь тебя раздевать посреди парковки, Громов. Просто покажи, насколько всё плохо.
Он криво усмехнулся разбитой губой.
— Жаль.
— Марк!
— Ладно.
Но не двинулся.
Просто стоял и смотрел.