Про такси.
И про сообщение.
На последних словах Ася уставилась на меня так, будто я только что призналась в преступлении.
— Ника.
— Что?
— Ты вляпалась.
— Спасибо. Без тебя не догадалась бы.
— Нет, серьёзно. Очень. Очень сильно.
Я устало откинулась на спинку кровати.
— Я знаю.
Ася вдруг стала тише.
Села рядом, поджав ноги, и посмотрела на меня уже без своих обычных шуточек.
— И что ты будешь делать?
Я невесело усмехнулась.
— Отличный вопрос.
— Ты же понимаешь, что после такого сделать вид, будто ничего не происходит, уже не получится?
Я молчала.
Потому что да.
Понимала.
Ещё как.
— А Кирилл? — осторожно спросила Ася.
Вот тут я закрыла глаза.
Потому что да, был ещё и Кирилл.
Разбитая скула.
Его признание.
Его слова.
Тот мерзкий разговор за дверью.
И почему-то именно сейчас, после всего с Марком, мысль о Кирилле вызывала не волнение и не тепло.
А только усталость.
— Не знаю, — сказала я честно. — Я вообще больше ничего не знаю.
Ночью я почти не спала.
А если и засыпала, то урывками.
В одном сне Марк опять стоял слишком близко.
В другом Кирилл смотрел на меня так, будто я уже сделала выбор.
В третьем кто-то снова бил кого-то у автомата с кофе, и я просыпалась с бешеным сердцем.
Когда зазвенел будильник, у меня было ощущение, что я не спала вообще.
Я долго сидела на кровати, смотрела в пол и ненавидела утро.
Телефон лежал на тумбочке экраном вниз.
Я знала, что там есть сообщения.
Не от Аси.
Не от мамы.
Не из чата группы.
От него.
И именно поэтому не переворачивала телефон ещё почти минуту.
Потом всё-таки взяла.
Три сообщения.
Все от Марка.
Доехала?
Следующее, через десять минут:
Я сейчас сам приеду, если не ответишь.
И последнее:
Не беси меня, Лебедева.
Я уставилась в экран.
Потом резко встала с кровати и начала искать джинсы.
— Что случилось? — сонно пробормотала Ася.
— Ничего.
— Лицо у тебя как у человека, который собирается убивать.
— Возможно.
Я быстро написала:
Доехала.
И не смей приезжать сюда.
Ответ пришёл мгновенно.
Как будто он вообще не спал и всё это время держал телефон в руке.
Уже лучше.
Доброе утро.
Я сжала телефон так сильно, что костяшки побелели.
Ничего доброго.
Пауза.
Потом:
Это мы ещё посмотрим.
— Ненавижу его, — пробормотала я.
— Ага, — сказала Ася с кровати. — Очень убедительно.
Я швырнула в неё носок.
Кампус с утра жил своей обычной жизнью, но мне казалось, будто всё изменилось.
Как будто каждый человек вокруг знает что-то, что произошло ночью.
Как будто по мне всё видно.
Как будто на мне крупными буквами написано:
почти поцеловалась с Марком Громовым .
Это, конечно, был бред.
Но ощущалось именно так.
Я шла быстро.
Очень быстро.
Почти не глядя по сторонам.
Пока у главного корпуса меня не перехватили сразу две девчонки с потока.
— Ника! Это правда, что Громова увезли в травму?
— А что с Кириллом?
— А вы с кем-нибудь из них... ну...
Я посмотрела на них так, что они сами отступили на полшага.
— Нет.
И ушла дальше.
Вот только легче не стало.
Потому что в коридорах уже действительно шептались.
Оглядывались.
Замолкали на полуслове.
Прекрасно.
Просто прекрасно.
Я уже почти дошла до лестницы, когда из аудитории слева вышел Кирилл.
И мир, конечно, решил окончательно меня добить.
Он тоже увидел меня сразу.
Остановился.
На скуле синяк стал ещё ярче.
Губа чуть опухла.
Но держался он по-прежнему ровно, будто всё это вообще его не касается.
Я тоже замерла.
На секунду.
Потом поняла, что просто развернуться и уйти будет уже слишком по-детски.
Поэтому осталась стоять.
Кирилл подошёл первым.
— Привет.
— Привет.
Пауза.
Очень неловкая.