Жаркий восторг, который на некоторое время стих, опять пробудился. Я снова обнял Лилю, прижимая к себе так сильно, что заболели ребра.
— Ой, — пискнула она.
— Прости, — выдохнул ей в волосы. — Просто мои чувства… Они такие сильные. Я пока не могу их контролировать.
— И не надо. — Лиля подняла голову и с улыбкой посмотрела на меня.
— Боюсь, иначе я просто вдавлю тебя в себя, и мы срастемся, — хохотнул я.
— Как сиамские близнецы?
— Как смятый двойной чизбургер.
— Люблю чизбургер.
— Я тоже.
Мы просидели в обнимку до самого утра, а потом уснули под одним пледом, счастливые и безмятежные.
22
Половину новогодних каникул Лиля провела у нас дома. Вернее, в моей постели. Несколько раз она пыталась вылезти из нее и моих крепких объятий, но я не давал ей этого сделать. В итоге Лиля сдалась и подчинилась моему желанию — быть у меня под бочком. Правда, вставать нам все равно приходилось ненадолго, чтобы помогать бабушке. Не могли же мы ее бросить в праздничные дни и наслаждаться друг другом.
— Идите уже, — ворчала бабушка каждый раз после обеда. — Видно же, что вам не терпится остаться наедине и потискаться.
Лиля от ее слов краснела как помидор, а я смеялся над бабушкиными словами, целовал ее в морщинистую сухую щеку и просил прощения.
Шестого января прилетел брат. Мы с Лилей смело встретили его в прихожей, держась за руки.
Затащив в дом чемодан, Лева смахнул с волос снег и уставился на нас — двух влюбленных, улыбающихся от уха до уха, как дураки. Изогнув брови, брат произнес:
— После стольких лет?
Лиля, фанат Гарри Поттера, хихикнула и ответила:
— Всегда.
Больше брат ничего не сказал. Молча пожал мне руку и отправился в свою комнату.
— К бабушке не зайдешь? — крикнул я ему в спину.
— Позже.
Мы с Лилей переглянулись.
— Его как будто подменили, — заметила она.
Я кивнул. Прежний Лева набросился бы на меня с диким смехом и начал бы дурачиться. Нынешний Лева был угрюмым и немногословным.
— Наверное, проблемы на работе, — предположил я, глядя на оставленный братом чемодан.
Бабушке весь день нездоровилось. Она много спала и проснулась только под вечер. Лиля помогла ей одеться и привезла ее на кухню, где я уже вовсю готовил рождественский ужин.
— Смотри-ка, Ромка спер твою мечту, — с ухмылкой сказала бабушка Лиле.
Та ласково улыбнулась мне.
— Ему я разрешаю.
— Похоже, я нашел то, чем мне хочется заниматься, — смущенно объявил я, шинкуя кабачок и получая от этого настоящий кайф.
— Мы очень рады, что ты наконец-то нашел себя. — Бабушка посмотрела на Лилю и добавила: — Да?
Та уверенно кивнула.
— Лева все еще у себя? — спросила бабушка.
— Угу. — Я выложил нарезанный кабачок на сковороду и накрыл ее крышкой. — Приехал такой мрачный. Как будто другой человек.
Бабушка посмотрела на часы.
— Ваши родители уже должны приземлиться. Ром, позвони им, я волнуюсь. А ты, Лиль, проверь Леву. Может, он там снова за своими компьютерами так засиделся, что не знает, который час.
Кивнув, Лиля вышла из кухни, а я, вытерев руки, набрал маму. Она долго не брала трубку, и когда я уже хотел скинуть вызов, раздался ее голос.
— Мам, у вас все хорошо? — спросил я, включив громкую связь, чтобы бабушке тоже было слышно.
— Нет, не хорошо, — недовольно ответила она. — Из-за снегопада нам пришлось приземлиться в Калуге. Сейчас едем в отель. Рейс до Москвы завтра утром.
Я посмотрел на бабушку. Та поджала губы и вздохнула. Она очень хотела встретить это Рождество всей семьей.
— Понял. Держи нас в курсе, — сказал я.
— Лева приехал?
— Да, но…
— Ладно, тут связь плохая. Потом позвоню, — быстро сказала мама и отключилась. Положив телефон на стол, я оглядел кухню.