За обедом все нахваливали мои блюда. Отец даже в шутку бросил:
— Если бы у меня на тебя не было планов, Ром, то я бы разрешил тебе стать шеф-поваром.
— Как мило, — искусственно улыбнувшись, произнес я.
Когда настала очередь чая, я кашлянул и, взяв Лилю за руку, смело объявил:
— Дорогие родители! Хочу сделать важное заявление. — От меня не укрылось, каким испуганным взглядом мама посмотрела на наши с Лилей сцепленные руки. Несмотря на это, я продолжил: — Мы с Лилей вместе. У нас все серьезно, и мы просим принять наши отношения.
На несколько секунд воцарилось гробовое молчание. Первой его нарушила мама.
— Боже, снова на те же грабли, — трагично произнесла она, закатив глаза к потолку.
— Вот сейчас не понял, — пробасил отец. — Пять лет назад я вроде как ясно дал тебе понять, Лиля, что нужно сделать.
— И я сделала! — Лиля вдруг резко поднялась и вперила блестящий уверенностью взгляд в отца. — Потом каждый день жалела об этом, но вы не оставили мне выбора. А теперь… теперь мы взрослые! У нас все серьёзно, и это не детская влюблённость, а настоящая, осознанная и сильная любовь!
Отец искривил рот в ухмылке и, медленно подняв руки, захлопал.
— Браво, девушка, браво! Потрясающая речь. Я даже немного тронут. Особенно той частью, где ты говоришь про любовь.
Лиля зарделась. Уверенность резко ее покинула, и теперь она стеснялась своего порыва.
— Вот только мне на вашу любовь, — отец изобразил на пальцах кавычки, — глубоко плевать. Рома — это инвестиция в будущее нашей семьи, как и Лева. Когда они еще были в утробе, я уже составлял на них планы. И эти грандиозные планы я не позволю разрушить какой-то там любви.
— Я тебе не инвестиция, — во мне закипала злость. — Я — твой сын. И если ты меня любишь, то позволишь быть с той, которую выбрал я, а не ты.
— Да что вы все про любовь заладили, — отец устало потер переносицу. — Будто все вокруг нее крутится. Разумеется, ты мой сын. Кто же еще? Поэтому я и забочусь о твоем будущем. Кто как не родители знают, что лучше для их детей?
— Вот тут я с тобой поспорю, — ехидно заметила бабушка.
— Тебя не спрашивали, мама! Ты вообще никак не связана с этой историей!
— Да что ты говоришь? — распалилась бабушка. — Забыл, что я слышала, как ты шантажировал бедную девочку работой ее мамы?
Марина Витальевна вздрогнула и устремила удивленный взгляд на моего отца.
— Алексей Романович, о чем говорит ваша мама?
— Старческие бредни, — отмахнулся отец.
— Он шантажировал Лилю вашей работой, — внезапно подал голос брат. — Велел ей бросить Ромку, иначе он уволит вас и выставит из своего дома.
От услышанного у Марины Витальевны расширились глаза.
— Это правда? — Она повернулась к моему отцу.
Тот вздохнул и закатил глаза к потолку, как любит делать моя мама.
— Правда, — ответила за него бабушка.
— Значит, — медленно произнесла Марина Витальевна, глядя в чашку с нетронутым чаем, — из-за меня моя дочь не смогла быть с тем, кого любит.
— Мам… — пробормотала Лиля, но Марина Витальевна жестом руки остановила ее.
— Что ж, тогда я сама уйду, — закончила она.
— Марина, ты не можешь! — воскликнула моя мама.
— Еще как могу, — решительно заявила Марина Витальевна.
Встав с места, она вышла из-за стола и направилась к выходу из комнаты.
— Ну и куда ты? — Отец остановил ее, схватив за руку.
— Собирать вещи, — недрогнувшим голосом ответила Марина Витальевна.
Лиля медленно опустилась на стул и схватила меня за руку. Я ободряюще сжал ее холодные пальцы.
— Тебе же так важно было работать и жить здесь. — В глазах моей мамы стояли слезы. Кажется, она искренне не хотела, чтобы Марина Витальевна уходила.
— Не так уж и важен для меня дом, в котором так обошлись с моей дочерью. — Марина Витальевна тряхнула рукой, чтобы освободиться от хватки моего отца.
Сжав челюсти, он махнул рукой и отвернулся от нее. Марина Витальевна поспешно вышла из столовой.