— Юриспруденция?
— Юриспруденция.
— Но это же скучно!
— Бедные не выбирают, — грустно улыбнулась Лиля. — Тебе не понять.
Я хотел было возразить, но фраза, которую Лиля произнесла в конце, врезалась мне в мозг, прогнав все мысли.
«Тебе не понять»
Разговор, который должен был сблизить, лишь обозначил стену между нами. И я во что бы то ни стало должен ее разрушить!
— А знаешь, что! — воскликнул я, вскочив с дивана. В голове вдруг появилась одна безумная идея.
— Что? — опасливо спросила Лиля.
— Давай попробуем шампанское?! — предложил я.
У Лили даже рот от такого дерзкого предложения приоткрылся.
— Ты с ума сошёл? Мы же несовершеннолетние. А ты так вообще ребенок.
— Вот последние было обидным, — буркнул я.
Лиля хмуро уставилась на меня.
Махнув рукой, я метнулся на кухню и быстро вернулся со вскрытой бутылкой шампанского и двумя фужерами.
— Смотри, бабушка выпила почти половину. — Я продемонстрировал Лиле бутылку. — Если мы выпьем по половине бокала, то никто этого не заметит.
Лиля долго размышляла, хмуро глядя то на бутылку, то на меня. В конце концов она встала с дивана, выхватила у меня фужер и скомандовала:
— Наливай!
Я довольно улыбнулся, разливая шампанское по бокалам. Лиля сунула нос в свой и поморщилась. Я повторил за ней. Пузырьки слегка кольнули кожу. Запах напитка мне не понравился — будто виноград скис.
— За нас? — неуверенно произнесла Лиля, приподняв бокал.
— За нас, — тихо ответил я.
Мы чокнулись и, не сговариваясь, залпом выпили шампанское.
— Фу, гадость какая! — Лиля сморщила лицо и забавно высунула язык.
— Не говори, — поддержал я. — Как взрослые пьют эту терпкую кислятину? Да еще и нахваливают.
Не успел я отставить пустой бокал в сторону, как по телу разлилась приятная расслабленность. В груди и животе появилось тепло, а ноги и руки стали немного ватными.
— О-о-о, — протянул я, подняв взгляд на Лилию. — Ты тоже это чувствуешь?
— Расслабленность? Ага. Такое прикольное состояние. — Она засмеялась и забарабанила ногами по полу. — Хочется смеяться и петь. А еще…
Лиля вдруг замолчала, глядя на меня своими зелёными глазами, которые в свете гирлянд превратились в два ярких изумруда. Она всегда была красивой. По утрам, когда болела, когда злилась, когда смеялась и даже когда плакала. Я всегда находил её прекрасной. Но в этот момент она была словно сказочная фея. Лесная нимфа.
— Что ещё тебе хочется? — сглотнув, спросил я, глядя на её пухлые алые губы.
5
Лично мне сейчас хотелось одного: подарить сидящей напротив девушке свой первый поцелуй. Но хотела ли она того же?..
Лиля подняла голову и посмотрела вверх. Улыбнулась, дунула. Прилепленный к потолку дождик ожил и заколыхался, как ковыль на ветру. Опустив голову, она облизала губы.
— Мне кажется, я хочу…
Договорить я ей не дал. Резко наклонился вперёд и прижался к её горячим губам. А потом замер в нерешительности.
Я столько раз тренировался целоваться на помидорах и персиках, что сбился со счёта. Даже тренировался на Катьке Лосевой из 8 «Б», которая за шоколадку учила парней французским поцелуям. Короче говоря, практики у меня было вагон и маленькая тележка, но в самый ответственный момент я растерялся.
Почувствовав мою неуверенность, Лиля отстранилась.
Меня словно облили ледяной водой. Я вдруг осознал: второго шанса может не быть. Она ждала моих действий, а я просто замер, как идиот.
Схватив её за запястье, я решительно притянул Лилю к себе. Она охнула, оказавшись в моих объятиях, а я, судорожно вдохнув, снова прикоснулся к её губам — таким мягким и нежным, словно бархат.
На этот раз я не медлил ни секунды. Целовал её жадно, исступлённо, будто боялся, что её у меня отнимут. И Лиля отвечала — робко, но с желанием, едва поспевая за мной.
Её губы были кисло-сладкими — на них ещё чувствовался вкус десерта, смешанный с шампанским. Мои руки сами потянулись выше, коснулись её шеи. Пальцы нащупали бешено пульсирующую вену. Мне хотелось поцеловать и её. Да вообще расцеловать Лилию целиком — каждую клеточку.